Кочевала Орда Золотая

19.1.2005

Кочевала Орда Золотая

Практически в центре Москвы во дворе обычной школы стоят две самые настоящие юрты. Поднимаю полог и вхожу в одну из них. Внутри тепло и уютно, как в настоящем доме кочевника. Юрту украшают потертые расписные сундуки, веревки из лошадиной шерсти, амулеты, старинный портрет Чингисхана. Мой собеседник Константин Куксин, путешественник и этнограф, наливает чай в деревянные пиалы усаживается на деревянный, покрытый коврами топчан и, разглядывая кусочек голубого неба, начинает свой рассказ об уникальном Музее кочевой культуры, директором которого он является.

— Все вещи, которые вы видите, — настоящие предметы быта кочевников. Большинство экспонатов я купил на базаре во время путешествия в Монголию или получил в подарок от гостеприимных кочевников. Первую юрту сделал сам, вторая досталась от монгольского старика-мастера, который учил правилам постройки. Каркас сделан из цельных стволов лиственницы, связанных ремешками из верблюжьей кожи, так что по крыше юрты можно спокойно ходить. В качестве покрытия используется войлок. В центре юрты, как правило, ставят печку или разводят костер, так как считается, что здесь проходит энергетическая линия, связывающая три мира — небесный, земной и подземный. Следуя этим правилам, мы постепенно создавали неповторимую атмосферу степного дома. И теперь, когда посидишь в одной из юрт пару-тройку часов, перестаешь понимать, что скрывается за пологом: шумный московский дворик или молчаливая степь и бескрайнее небо.

— Почему именно кочевники стали предметом ваших исследований?

— Многие думают, что у них нет культуры. Действительно, найти ее следы довольно трудно: юрта сгнивает за 50 лет, могильные курганы порастают бурьяном и теряются в степи, поколения кочевников проходят по земле тихо, незаметно. А между тем кочевая культура со своей философией, традициями, представлениями о цикличности времени объединяет многие народы и по своей значимости соотносима с христианским или мусульманским миром. Подумайте сами, что мы знаем о монголотатарском нашествии? Монголотатарское иго не столько затормозило развитие России, сколько повернуло ее к Востоку. И, между прочим, многим это нравилось. Например, Александр Невский был приемным сыном хана Батыя и нередко бывал в Золотой Орде. Сам Чингисхан, кстати голубоглазый блондин, был очень умным человеком, философом. До конца жизни так и не овладев грамотой, Чингисхан приказал своим воинам не трогать ученых и священников, к какой бы стране и народу они ни принадлежали. Он же стал первым дипломатом, взявшим за правило держать свое слово. Словом, причин было достаточно.

— Тогда вы решили отправиться в путешествие?

— Да, ведь, как говорит монгольская пословица: «Лучше быть глупцом и путешествовать, чем быть умным и сидеть дома». Начать мы решили как раз с Монголии, хотя кочевники есть и в Африке, и на севере Америки, и в бывших союзных республиках. Ехали мы на велосипедах, останавливались у кочевников и везде неизменно встречали удивительное гостеприимство. В Монголии можно без спросу завалиться в юрту к незнакомым людям и прожить там три дня, ничего не объясняя. При этом, собираясь уезжать, вполне можно рассчитывать на то, что хозяин тебя еще и одарит одеждой, съестными припасами или даже конем. К русским же вообще отношение особое: монголы видят в нас родственную душу. Когда до глубокой ночи сидишь с хозяином юрты, пьешь из пиалы теплую мутную водку из молока кобыл или зеленый чай, слушаешь древнюю легенду о музыкальном инструменте морен-хурте, поющем голосом волшебного коня, и, тоскуя непонятно о чем, затягиваешь «Эх, рябина, рябинушка» (суперхит Монголии прошлого года), то и впрямь понимаешь, как все-таки мы похожи.

— Но мне всегда казалось, что Монголия — страна непостижимая.

— Для европейца — конечно. Потрясающее сочетание древних традиций с достижениями цивилизации поражает воображение. Взять хотя бы столицу Улан-Батор. До XVIII века город вообще был кочевым. Представьте себе, приезжает посол из Индии в Улан-Батор, а столицы на месте нет — откочевала. Сейчас город состоит из центра с домами-коробками, небоскребами, асфальтом и окраины, опоясывающей дома бесконечным кольцом юрт. Современные кочевники по-прежнему пасут скот, четыре раз в год переезжая с места на место, правда, уже не на лошадях и верблюдах, а на машинах. Во многих юртах можно увидеть наряду с деревянной посудой и пестрыми амулетами плазменные экраны, мобильные телефоны, на крышах солнечные батареи, даже спутниковые тарелки. И такие контрасты повсюду. Как-то я познакомился с работниками монгольской железнодорожной станции, которые пригласили меня на праздничную охоту. Ребята были вполне цивилизованные — с мобильниками, на машине. Но когда они подстрелили зайца, то первым делом вырезали ему сердце и, еще бьющееся, разделили между участниками охоты. Затем вставили зайцу в живот пиалу и, когда она наполнилась кровью, выпили ее. Вернувшись с охоты, монголы принялись готовить праздничный обед. Сняли с козла шкуру, связали ее таким образом, чтобы получился мешок. Мясо порубили и положили внутрь шкуры. Затем раскалили на костре камни и бросили их в своеобразный котел. Через полчаса всем раздали по теплому камню, впитавшему силу животного. И, когда я приложил его к спине, боль, терзавшая меня уже несколько дней, прошла. Потом мы принялись за мясо, и я узнал, что это один из древнейших способов его приготовления.

— Но если кочевники постоянно перемещаются, как же их дети ходят в школу, получают медицинскую помощь?

— Со школой все просто. Для детей кочевников существует система интернатов. В отдаленные кочевья подростки приезжают только на выходные. Что касается медицины, то кочевников в основном спасают прививки. Скорая помощь в степи неактуальна. Даже рожают женщины в дороге. Муж быстренько поставит юрту, женщина родит, и они едут дальше. При этом понятие родины у кочевников существует. У каждой семьи есть свои, протоптанные годами тропинки, свои места, на которых они останавливаются год от года в поисках свежей воды и зеленой травы для скота. Проходя по знакомой местности, монгол смахивает слезу: где-то здесь между зимним и весенним кочевьем он родился. Более того, практически каждый монгол может вывести свою родословную от Чингисхана, помнит привычки и особенности далеких предков, чьи портреты стоят в почетном месте юрты наподобие икон.

— В Монголии все кочевники впитали дух цивилизации?

— На границе Монголии и Китая, в окруженной горами, богом забытой местности, мы случайно наткнулись на поселение казахов, живущих по порядкам и обычаям XIX века. Встречал нас аксакал (старейшина) в шубе, подбитой мехом снежного барса, женщины были закутаны в белые платки с вышивкой. В юрте не было даже печки. Казахи топили по-черному, кочевали же на верблюдах. Ни о какой технике и говорить не приходилось. Впрочем, люди оказались очень приятные. Казахи не могли наглядеться на нас, ведь мы были первыми европейцами, посетившими их юрты. Ломая голову над тем, как же цивилизация обошла этот край, мы вышли к более развитым поселениям, где все-таки отыскался телевизор и даже видеомагнитофон. Хозяин рассказал, что у него есть только одна кассета. Я попросил посмотреть: это был фильм о жизни кочевников. Тогда-то нам и стало ясно, что этим людям самим не нужен большой мир, им ближе и дороже их спокойная патриархальность.// Дарья ОКУНЕВА

 







Дополнительно


Copyright © 2010-2017 AtlasMap.ru. Контакты: info@atlasmap.ru При использовании материалов Справочник путешественника, ссылка на источник обязательна.