Аргентина второй раз выбрала президентом Киршнер

Президента Аргентины Кристину Киршнер часто сравнивают с Хиллари Клинтон.

И у той и у другой мужья были во главе исполнительной власти, а потом благословили жен на то, чтобы они пошли по их стопам. Но Кристина превзошла Хиллари. Она не только сменила мужа на капитанском мостике, но и смогла вторично добиться беспрецедентного для Аргентины успеха: на выборах 23 октября Кристина, как ее называют в народе, или CFK (аббревиатура от имени и фамилии, взятая на вооружение журналистами) получила 54% голосов. Правда, случилось это уже после смерти ее супруга

Биографии четы Киршнер и Клинтон действительно похожи. Кристина Исабель Фернандес и Нестор Киршнер Остоич, как и Хиллари с Биллом, познакомились очень молодыми - ей было 20, ему 23 года. Оба учились на факультете права в городе Ла-Плата, а закончив учебу, занялись адвокатской практикой. Прежде чем победить на президентских выборах-2003, Нестор Киршнер был мэром города Санта-Крус. Его энергичная супруга к тому времени добилась еще большего: в 1995 году она была избрана в верхнюю палату Национального конгресса (сенат) от провинции Санта-Крус. И когда о своих президентских амбициях заявил Нестор, нация была порядком удивлена: Кристина к тому времени была уже более известна, чем ее муж. «Она уступила ему дорогу» - рассудила молва.

Возможно, в этом и состояла первая часть супружеского «заговора». Когда Нестор был избран президентом, его супруга продолжала оставаться сенатором: обе ветви власти, как писала газета «Слейт», «днем шли рука об руку, а ночью ложились в одну постель». О таком союзе не могло мечтать ни одно из правящих семейств мира.

Но то была лишь первая часть стратегического плана. Во второй раз пара Киршнер удивила нацию четыре года спустя, в 2007-м. Тогда Нестор, обретший за время своего президентства колоссальный авторитет, неожиданно для сограждан отказался баллотироваться на положенный ему по конституции второй срок и уступил место жене. Возможно, они решили, что в 2011 году Нестор вновь вернется в президентский дворец Каса-Росада (в Аргентине такое возможно, как и в России). Теперь о том, что замыслила чета, остается только догадываться: 27 октября 2010 года Нестор Киршнер скончался от сердечного приступа в своем родном доме в Санта-Крусе.

Эвита на ботоксе

По правде говоря, у самих аргентинцев чета Киршнер вызывает сравнения не с четой Клинтон, а с президентом Хуаном Доминго Пероном и его легендарной супругой Эвой Перон* * Эва была второй женой Перона. В 1996 г. образ аргентинской национальной героини воссоздала Мадонна в фильме «Эвита». . Эва была настолько популярна в стране, что наверняка сменила бы мужа на посту президента, если бы не ее ранняя смерть. Для Кристины Киршнер с самого начала политической карьеры Эвита стала, как она говорит, «путеводной звездой на пути в президентский дворец» и образцом для подражания. Кристина так же, как Эвита, подносит руку к сердцу, надевает на публичные выступления красный берет, так же беспокоится о своих нарядах.

Далеко не всем нравятся ее женские слабости. Недоброжелатели судачат о том, что во время зарубежных поездок ее сопровождает гигантская свита с десятками чемоданов; что она по четыре-пять раз в день меняет платья и костюмы. Так, похоже, было и во время ее визита в Москву в 2008 году. Тогда CFK посетила Дом моды Юдашкина, где приобрела несколько туалетов pret-a-porter. А президент Медведев подарил ей роскошную меховую шапку из русской чернобурки, чем вызвал у гостьи бурный восторг.

Политические противники укоряют Кристину и в том, что та слишком большое внимание уделяет своему лицу. Будучи сенатором, она выглядела вполне на свои годы. Но когда 8 лет назад Кристина Киршнер впервые с экрана объявила о своих президентских амбициях, аргентинцы ее едва узнали: губы стали намного полнее (некоторые журналисты сказали - «чувственнее»), кожа помолодела лет на двадцать. Как кандидат в президенты, она вполне могла бы стать лицом всемирно известной косметической компании или международного дома моды. Большинству сограждан такой образ президента понравился, но завистники поспешили дать ей прозвище «Эвита на ботоксе».

Метаморфозы

Если женские слабости Кристины Киршнер понятны и простительны, то ее становящийся с годами все более непримиримый тон в общении с нацией вызывает у многих аргентинцев неприязнь. Когда-то, еще во время работы в Сенате, у нее была репутация бунтарки. Она не боялась открыто выступать против линии своего предвыборного альянса «Фронт за победу», подолгу беседовала с журналистами, обсуждая самые острые вопросы, и постоянно присутствовала на телеэкране. Однако уже после первых победных для нее выборов 2007 года Кристина изменилась до неузнаваемости. Она прекратила участвовать в каких бы то ни было дебатах, стала игнорировать прессу. Во время последней кампании, закончившейся еще более триумфально, чем первая, она не дала ни одного интервью, не участвовала ни в одной пресс-конференции, ни в одной из теледискуссий. Она приняла для себя нехитрую стратегию - обращаться к населению через прямые телетрансляции и с официальных мероприятий. Предполагалось, что каждое ее слово должно было отливаться в граните.

Одновременно Кристина энергично претворяла в жизнь социальные программы - от устройства на работу студентов, в рамках программы «Вся Аргентина работает», до чрезвычайно популярного в народе проекта «Футбол для всех» - по строительству «народных стадионов». Она последовательно проводила в жизнь курс своего супруга, который популистскими методами создавал себе массовую социальную опору в важнейшей провинции страны - Буэнос-Айресе - за счет почти бесплатной раздачи продуктов питания и предметов для семейного очага. Его программа ежемесячного субсидирования населения так и называлась - «Хозяева очага».

Но довольны были далеко не все граждане, особенно в среде творческой интеллигенции. «Она превратилась в императрицу - больше не терпит вопросов, не собирается со своими министрами и, настаивая, чтобы все ее слушали раскрыв рот, не допускает, чтобы кто-то другой говорил в ее присутствии», - сетует известный аргентинский писатель Маркос Агинис. По мнению Агиниса, «этот популистский режим пытается кое-что подлатать на фасаде лишь для того, чтобы внутри дома ничего не менялось».

С мнением писателя согласен и аргентинский политолог Пабло Диас де Брито. «Президентская кампания-2011 стала наименее демократичной с 1983 года, когда страна освободилась от последней военной диктатуры, - заметил Диас де Брито в разговоре с The New Times. - По сути, Кристина и не вела никакой избирательной кампании, ей было достаточно открыть пару фабрик, а на публичных митингах выступал ее министр экономики Амадро Буду, который сопровождал свои пламенные речи артистической игрой на гитаре».

У этого правительства, утверждает Диас де Брито, почти нет политической оппозиции, оно взяло под контроль всю законодательную власть и в столице, и в провинциях, голос независимых СМИ почти не слышен. Режим Кристины Киршнер, полагает собеседник журнала, демонстрирует авторитарные замашки. «В своем авторитаризме она пока не дотягивает до уровня Уго Чавеса в Венесуэле, но вполне может конкурировать по степени отсутствия демократических свобод с режимом Даниэля Ортеги в Никарагуа и Рафаэля Корреа в Эквадоре», - резюмирует Диас де Брито.

Мрак в конце тоннеля

Какой в таком случае может быть дальнейшая эволюция нынешней президентской власти в Аргентине, опирающейся, между прочим, на широкую народную поддержку? «Президент Аргентины во многих речах приглашает мир следовать своей собственной социально-экономической модели, - поясняет в разговоре с The New Times глава влиятельного аргентинского общественно-политического фонда CADAL (Центр демократии и развития Латинской Америки) Габриэль Сальвиа. - Однако многие местные и зарубежные эксперты считают, что эта модель идет к неизбежному краху, поскольку представляет собой комбинацию финансовой безответственности, низкой продуктивности, правового нигилизма, хронической коррупции и отсутствия какого бы то ни было плана долгосрочного развития».

Популярность семейства Киршнер связана в первую очередь со стабильным экономическим развитием Аргентины. После острейшего экономического кризиса начала тысячелетия пришедший к власти в 2003 году Нестор Киршнер взял на вооружение модель, которая в течение восьми лет обеспечивала стране в среднем 7,6% экономического роста в год. Этому не мог помешать даже разразившийся в 2008 году мировой финансовый кризис. Успех базировался на высоких ценах на товары аргентинского экспорта, пользовавшиеся повышенным спросом на мировом рынке (прежде всего соя и другие сельскохозяйственные товары), многочисленных государственных субсидиях, стимулировавших потребление в частном секторе, и безудержном росте социальных выплат, которые помогали нейтрализовать последствия кризиса. Такая политика привлекала на сторону Киршнер миллионы избирателей, прежде всего из малообеспеченных слоев, леворадикальную молодежь, а также часть среднего класса.

Однако, по мнению Габриэля Сальвиа, «манна небесная», ниспосланная Аргентине, была использована крайне нерачительно. Пакет социальных выплат за короткий период разбух в шесть раз, на 22% выросло число чиновников, были созданы десятки новых абсолютно неэффективных госпредприятий. И в то же время систематической дискриминации подвергались действовавшие в стране иностранные компании и открытой травле - оппозиционные партии и их печатные органы. Экспроприировались пенсионные фонды, искажались показатели уровня инфляции.

Одновременно чету Киршнер неоднократно обвиняли в незаконном обогащении и нелегальном использовании полученных из-за рубежа денег в политических целях. Так, в 2007 году в оппозиционную прессу просочились данные о том, что Киршнер вручили чемодан с $800 тыс. наличными, которые им направил-де на нужды избирательной кампании венесуэльский президент Уго Чавес. В суде Буэнос-Айреса началось официальное расследование скандала, но вскоре оно было прекращено без объяснения причин.

«В сегодняшней Аргентине мы имеем дело с «охранительной» моделью политического и экономического развития, - убежден известный чилийский экономист Эдуардо Энхель, - а это открытый вызов всему тому, что представляется разумным для ведущих экономических школ мира». Кристине Киршнер остается уповать на стабильность цен на главные статьи аргентинского экспорта и устойчивость мирового рынка нефти. В противном случае популистская фискальная политика и отсутствие стратегического планирования неизбежно приведут социально-экономическую модель Кристины Киршнер к краху* * В 2001-2002 гг. экономику Аргентины поразил жестокий кризис: треть семей в пригородах Буэнос-Айреса оказалась за чертой бедности, власти отказались от конвертируемости национальной валюты и объявили дефолт по государственной задолженности. . И тогда изящное аргентинское танго снова может превратиться в пляску святого Витта, которую Аргентина уже пережила на границе тысячелетий.

Впрочем, тревожные сигналы уже идут. Бегство капитала из страны за четыре года правления CFK составило $70 млрд, в то время как за четыре года президентства ее мужа - около $15 млрд.

Любовь и кризис

Казалось, Кристине Киршнер впору бы задуматься о том, что происходит в материальном мире, и провести ревизию экономических ценностей: Европу трясет в преддверии вероятного дефолта Греции и развала еврозоны, а Бразилия, крупнейший торговый партнер Аргентины, впервые за последние восемь лет, по данным журнала The Economist, сбавила темпы экономического роста. Однако Кристина не спешит с «мозговым штурмом». После выборов прошло уже две недели, а она даже не заикнулась об экономике. Зато по-прежнему продолжает вовсю эксплуатировать духовный капитал своей семьи. Недавно она обратилась к своим сторонникам с призывом идти и смотреть только что вышедший на экраны фильм о любви Хуана и Эвы Перон. «Может быть, когда-нибудь снимут картину и о любви Нестора и Кристины», - говорит CFK, прижимая руку к сердцу, как это делала Эвита.

Бай Евгений





Дополнительно


Copyright © 2010-2018 AtlasMap.ru. Контакты: info@atlasmap.ru При использовании материалов Справочник путешественника, ссылка на источник обязательна.