Абхазский экстрим. Часть III

Другие отзывы автора
  • Абхазский экстрим. Часть IV
  • Абхазский экстрим. Часть II
  • Абхазский экстрим. Часть I
Все отзывы

Содержание:Часть 1·Часть 2·Часть 3·Часть 4·

Утро следующего дня начинается с борьбы (за унитаз) за выживание. При взгляде на абхазский сыр мужа просто выворачивает наизнанку
- Это отравление! - решаю я, выбрасывая едва начатую головку сыра в мусорную корзину.

Потом мне на глаза попадается местная сладость из орехов и цукатов - чурчхела, и я тут же несусь в туалет с рвотными позывами. Чурчхела, как вы понимаете, тоже летит в помойку. Таким же образом были выброшены две ананасовые дыньки и вылито недопитое вчера вино "Букет Абхазии".Период «адаптации»Ох, уж этот период! Редкий отдыхающий не испытал на себе всех его прелестей. Особенность болезни такова, что поначалу предполагается отравление именно тем продуктом, который страдалец ел накануне. Одного тошнит от воспоминания о шашлыке, другого - от вида макарон, третьего - от простой минералки. Если причину каждый называет свою, то суть болезни у всех одинаковая: сидит бедняжка, в руке – бумажка.

Врачи это заболевание называют ротавирусной инфекцией, а народ прозвал кишечным гриппом, основная симптоматика которого - высокая температура, диарея, отсутствие аппетита вплоть до анорексии, плюс разнообразные признаки простуды, хотя все вместе симптомы могут и не проявиться.

В доме, где мы жили, переболели все гости: и взрослые, и дети. Впрочем, вся Гагра перманентно сидит на горшках – об этом мы узнали в аптеках, когда искали нужные лекарства. Скорее всего, вирус этот мы подхватили во время купания. Известно, что в Гагре нет очистных сооружений, и городские стоки без очистки отводятся в море на большую глубину. При этом малые глубины «разбавляются» многочисленными загрязнёнными ливневыми ручьями, наподобие того, что мы видели на пляже.

Защититься от заражения, соблюдая правила личной гигиены, невозможно. Хлорирование и замораживание на вирус не действуют. Убивает его кипячение. Но море не вскипятишь, а вирусу в тёплой морской воде весьма комфортно.

Болезнь начинается, как правило, на второй – четвёртый день после приезда. Хозяева местных гестхаусов уверяют, что это «период адаптации». Если не удаётся купировать симптомы в течение двух дней, то жидко "адаптироваться" придётся до конца отпуска.

Взятые с собой лекарства быстро заканчиваются и начинаются забеги по аптекам в поисках того, что помогает. Под шумок идут таблетки-фальсификаты, мы на них нарывались дважды. В общем, аптечный бизнес процветает. Интересно, что у местных ко всем типам вируса иммунитет, правда, для этого надо переболеть не один раз.

С высокой температурой валяемся в номере под кондиционером. При +25 в комнате жить можно. Замечу, что на улице ежедневно +40, да и ночью не лучше. Влажность так высока, что банные полотенца на открытой мансарде сохнут почти сутки. Парилка! Впрочем, когда мы были здоровы, нас эта климатическая особенность Гагры совершенно не волновала.

Просидев два дня на рисовом отваре с несладкими сухарями и немного оправившись от болезни, спускаемся в столовую. Есть совсем не хочется, но надо. Как говорил принц Флоризель: "Хорошо, я пообедаю, но без всякого аппетита". Население дома интересуется нашим состоянием и даёт советы по лечению. Дина испекла хлеб и любезно угощает белыми, воздушно-пористыми ломтями.

К абхазскому хлебу заказываем по маленькой стопочке чачи. Чача – 50-градусный местный самогон из виноградного жмыха – эффективный дезинфектант. Качество гарантирует дядя Лёня, а это практически госстандарт. Хозяин рекомендует принимать «чачемицин» ежедневно как в профилактических целях, так и в лечебных, соблюдая определённый алгоритм: разжевать дольку чеснока – выпить чачу – закусить белым хлебом с аджикой. Чача без аджики и чеснока – всё равно, что текила без соли и лимона.

Кстати, абхазская аджика - это вам не хрен, чеснок и помидор. Это очень густая пастообразная смесь молотого красного перца, укропа, базилика, чабера, голубого пажитника, семян кориандра и ещё Бог знает чего. Она очень жгучая и годами не портится, а если засыхает, её разводят водичкой или каплей винного уксуса.СухумСухум, ул Леона, здание Горсовета. Башенка с часами - символ городаПобывать в стране и не увидеть её столицы, было бы не совсем правильно. К тому же нам, любителям приключений, привычнее обследовать окружающую действительность, чем бездумно фритюриться на пляже. Целью сегодняшнего выезда на авто мы выбрали наслаждение красотами сухумского ботанического сада, а так же неспешное изучение всего, что попадётся по дороге.

А с дороги видны не только лазурное море, высокие горы и пышная растительность, из-за разросшихся кустов до сих пор печально выглядывают брошенные в войну дома, их слишком много, чтобы не замечать.

По ровному, почти пустынному шоссе едем в Сухум, периодически лавируя между идущими, стоящими и лежащими королевами дорог, то есть, между коровами, которые проводят на трассе флэш-мобы похлеще, чем в Индии. Слышала стишок от кого-то из соседей: кавказская ребристая машин не боится, молока не даёт, на шашлык не годится. Какое молоко бывает у коров, полдня пролежавших на асфальте, пощипавших немного травки вдоль дороги с интенсивным движением и съевших все целлофановые пакеты из ближайших мусорных урн – я даже представить боюсь.

Кроме непуганых коров вдоль дороги встречаются инспекторы дорожного движения. Нас останавливают двое блюстителей где-то на полпути между Гагрой и Сухумом и предъявляют "несоблюдение скоростного режима": во-о-он там стоит знак ограничения 40 км/ч, которым мы якобы пренебрегли, и это нарушение тянет на штраф в 1800 рублей. Удовлетворившись пятью сотнями, нас с миром отпускают.

Знака, разумеется, никакого не было - на обратном пути специально проверяли. Увы, желание во что бы то ни стало получить свой гешефт толкает людей при исполнении на вымогательство. Российский автотурист для них – главная добыча, денежный мешок на колёсах. Местных же водителей не останавливают, даже если скорость движения автомобиля превышает максимальную отметку спидометра.

Останавливаемся за пятидесятиметровым мостом через реку Гумисту. На скале, в которую упирается мост – военный мемориал. Два десятка гранитных плит с портретами усатых и безусых мужчин. Дата смерти у всех примерно одна и та же. У основания скалы - столик и скамьи из камня для тех, кто приходит сюда помянуть своих близких и друзей, погибших на грузино-абхазской войне.

Въезд в Сухум производит сильное впечатление. Время остановилось здесь в 1993 году. Не оставляет ощущение недавно происходивших военных действий: брошенные дома, стены, побитые автоматными очередями. Электрические провода, свисающие вдоль стен. В некоторых квартирах вставлены двери и пластиковые окна, а рядом нет даже старых рам – мрак и запустение. А ведь здесь шикарные места с огромным потенциалом. Мы далеки от эстетики депрессивных развалин и считаем, что эти абандоны давно пора вернуть к жизни, не Припять же…

Ближе к центру картина меняется на полную свою противоположность. Здесь совсем другой Сухум - теплый, чарующий. У самого моря тянется знаменитая набережная Махаджиров. Махаджиры – абхазские переселенцы в Турцию и другие исламские страны в результате Кавказской войны 19 века. Середина набережной обозначена колоннадой и гостиницей "Абхазия". Гостиница сгорела ещё в восьмидесятых годах и до сих пор не восстановлена, но она поныне считается символом страны.

Проспект Леона перпендикуляром примыкает к набережной. Здесь, на центральной улице практически всё уже отреставрировано и покрашено в светлые зефирные тона. Восхищает фантастически красивая и самобытная приморская архитектура, которой добавляют очарования пальмы, растущие вдоль проезжей части. Мимо пальм и строений 19 века, мягко шурша резиной, ездит немыслимое количество свеженьких Ауди, БМВ и Мерседесов.

На набережную так же можно попасть и с улицы Аидгылара, украшенной слоновыми пальмами. Высоченные ровные деревья с монументальными стволами и маленькой кроной - визитная карточка Сухума. В Абхазии эти чилийские пальмы встречаются нечасто, кроме Сухума, есть ещё два днрева в Новом Афоне.

Оставляем машину у здания Русского театра и идём к сердцу города - колоннаде. Прямо за ней виднеется зелёный пластиковый навес, сделанный в виде кроны огромной пальмы с живым пальмовым деревцем в самом центре площадки, и кофейня, источающая умопомрачительный аромат. Здесь варят кофе по-восточному. Фирменная фишка заключается в том, чтобы, рисуя джезвой узоры на раскалённом морском песке, тонко почувствовать момент закипания, когда пышная пенная шапка начинает медленно подниматься над горлышком. Вот тут надо вовремя прервать процесс. Чашечка кофе стоит всего пятнадцать рублей.

У другого конца колоннады под огромными кипарисами расставлены столы, за которыми расположились игроки в шахматы и нарды. Говорят, мужчины не просто играют с раннего утра до позднего вечера, они обсуждают горячие темы из жизни страны. Видимо, поэтому пятачок за колоннадой, называется "Брехаловка".

У одного из эвкалиптов на набережной постоянное столпотворение, туристы фотографируются на фоне исполинского ствола, самого толстого во всём Сухуме. Набережная утопает в зелени, газоны вокруг пальм украшены изящными драценами и яркими цветами. Над скамейками нависают цветущие розовые олеандры, под ними сидят люди, пьют кофе и сосредоточенно вглядываются в море: не произошло ли каких перемен на перламутровом горизонте. Вид на Сухумскую бухту отсюда просто потрясающий.

От Брехаловки прямо в море уходит длинный деревянный пирс, в самом конце которого оборудована небольшая двухуровневая площадка с металлическими перилами и лестницей. Нижний этаж всегда занимают рыбаки. Пока мы наверху ловим кайф от созерцания живой картины в аквамариновых тонах, рыбаки внизу ловят на хлеб мелкую кефаль. Для некоторых сидящих здесь людей рыбная ловля - настоящий спорт. Сначала, ныряя вдоль волнорезов, надо насобирать мидий, затем на мидию поймать рыбу-собаку, а потом уже на собачьи кусочки может клюнуть и бычок, и морской карась.

Правее пирса вглубь моря идёт ещё одна дорожка – к полуразвалившемуся бетонному кораблю-ресторану "Амра" с огромными зияющими иллюминаторами. Ещё немного правее – другой бетонный монстр, недостроенный, но уже умерший - здание морского вокзала в виде огромного лайнера. Бухта погибших кораблей…

Пока Лёшка хлопочет около припаркованной на проспекте Леона машины, я фотографирую здания. Внезапно на тротуаре появляется маленький опрятный мальчик с лицом отличника и просит у меня мобильник. Метрах в пятидесяти из кустов торчат ещё две несовершеннолетние головы. Э-э-э, друзья, вы ещё не родились, когда меня научили секретам подобных фокусов.
- Говори номер, я наберу.
Мальчик так же внезапно исчезает, как появился.
- У меня он тоже телефон просил, - как-то недобро улыбается муж. - Подрастёт, попросит ключи от машины…Сухумский ботанический садЦентральный вход в ботанический садГород наполнен благоухающими деревьями и кустарниками, поэтому не очень понятно, зачем здесь ещё и ботанический сад. Однако Сухумский ботсад существует, он расположен на улице Гулиа, недалеко от бывшей железнодорожной платформы, и по-абхазски называется "Аботаникатэ бахча". Плати сто рублей и проходи.

Редкие посетители бродят в этом полусонном царстве растений где-то между жаркими тропиками и субтропиками или спасаются от вездесущего солнца в буйных зарослях бамбука. В тени шикарной бамбуковой аллеи стоят скамейки, на которых приятно отдыхать, никуда не торопясь.

Бамбук - злак, скорость роста которого 2 см/час. Давным-давно эта особенность растения использовалась на Востоке как вид казни: осуждённого сажали на росток бамбука и фиксировали. Нетрудно представить, что делал росток с человеческим телом за трое суток. Восток - дело тонкое, а вот бамбук в диаметре достигает иногда 30 см. Настолько толстых "удочек" в саду мы не видели, но знаем, что сухие стволы тут зря не пропадают - идут на ограждения и на подпорки для других растений.

Ботаническому саду уже 170 лет, в его уголках встречаются весьма взрослые деревья. Старая кавказская липа росла здесь, когда парка не было и в помине. Поражают воображение огромные ладанные сосны и пронзающие небо калифорнийские секвойи. Привлекает внимание пока не очень высокое, но какое-то нереально-инородное мамонтово дерево, живущее до 3500 лет.

А теперь представьте себе: первым растением, высаженным в саду, был чайный кустик, маленький корешок которого в Абхазию привезли из Крыма. И ещё лимоны и апельсины. Было это в 1842 году.

На сегодняшний день сухумская растительная сокровищница содержит тысячи различных наименований. Улыбаясь, читаем названия: "Секвойя вечноживущая", "Алоэ полосатенькое", "Лох колючий", "Трахеоспермус жасминовидный". Произрастает вся эта субтропическая эклектика на тридцати гектарах земли. Для посетителей открыт не очень большой, но ухоженный демонстрационный участок с чистыми аллеями и бетонированными водоёмами, украшенными мозаикой советских времён.

В уникальных маленьких прудиках выращиваются разнообразные водные растения: водяные маки, нильские лотосы, лилии. Мне хочется увидеть самую крупную в мире амазонскую кувшинку, плотный круглый лист которой имеет такой запас плавучести, что выдерживает нагрузку в 45 кг. Увы, поиски виктории-регии напрасны, растение почему-то отсутствует.

Вдоль главной аллеи высажены молоденькие бананы, кажется, японские (здесь вообще много растений из Японии и Китая). Банановый парадокс состоит в том, что цветы и плоды на растении появляются одновременно – такая шутка природы. К сожалению, бананы в Абхазии не вызревают, так и засыхают зелёненькими.

Главная аллея сада упирается в красивую альпийскую горку с кактусами, агавами и цветущими юкками. Горка – обязательный объект для фотографирования. Рядом с растущими на ней огромными опунциями мексиканский пейзаж можно снимать "без грима".

Медленно прохаживаемся по аллеям. На аллее магнолий разновидностей не перечесть. Цветов на деревьях не видно, но полно забавных мохнатых шишечек. Коллекция пальм в саду тоже довольно представительная: и карликовые, и гигантские, и с развесистой кроной, и вообще без неё. У финиковой пальмы нижние листья висят плотной сухой юбкой – за месяц один лист отмирает и один новый появляется на макушке. А листья веерной пальмы шуршат и колышутся на ветру, как пластиковые.

В саду много удивительных экзотов: раскидистая араукария, мармеладное, карамельное, пирожное, земляничное и даже мыльное деревья. Есть тут гинкго билоба со странными, по виду похожими на инжир плодами, пахнущими тухлой селёдкой. Китайцы и японцы этот плод с удовольствием едят, называя "серебряным абрикосом". Растёт в саду и конфетное дерево – говения сладкая. Плоды – "говения" полная, а их кисло-сладкие плодоножки, говорят, по вкусу похожи на изюм. Жаль, что созревают в конце осени.

Взгляд мой пленяет целая клумба прелестных фиалок, бегу к ним фотографироваться. За клумбой прячется, прижимая крону к земле, низенький японский клён. Мы с Лёшкой по очереди лазаем под его "зонтик" и обнаруживаем под листвой изогнутые ветви, хитро завязанные природой "морским узлом". Здорово!

Побывав за два часа на всех континентах, подходим к одному из боковых выходов. Здесь смотритель обращает наше внимание на мимозу-недотрогу, мимо которой мы чуть было не прошли. Растение цветёт крупными розовыми шариками и сворачивает листочки при малейшем прикосновении. Какая прелесть! На прощание снимаю короткое видео с недотрогой в главной роли.Обезьяний питомникБратья меньшиеЕсли проехать вдоль ограды ботанического сада на север, нырнуть под железнодорожный мост, свернуть направо и по петляющей узкой дороге подняться немного на гору Трапеция, окажешься на территории Научно-исследовательского института экспериментальной патологии и терапии АН Абхазии, в народе именуемого просто "обезьяньим питомником".

Семнадцать лет назад это был институт мирового масштаба. Разрушенные корпуса лабораторий заросли плющом, вольеры с животными нуждаются в ремонте или, как минимум, в генеральной уборке – запах экскрементов переносится с трудом.

Из трёх тысяч обезьян в питомнике осталось триста. В основном это павианы гамадрилы и разнообразные макаки. Вольеры расположены по периметру большой площадки, в центре которой возвышается единственный в мире памятник обезьянам – жертвам науки, установленный в 1977 году в знак победы человека над многими инфекционными болезнями.

Сидящий на постаменте массивный двухметровый гамадрил с огромными защёчными мешками имеет реального прототипа по кличке Муррей. В институт его привезли из Африки в 1948 году и назначили вожаком производственного стада. К концу жизни заслуженный павиан Абхазии стал отцом 348 живых детенышей. Служить моделью для монумента он не мог, памятник ваялся спустя много лет после его кончины. Всё равно все называют это бронзовое изваяние Мурреем.

Площадка с памятником называется нижней. Есть ещё верхняя чуть выше и правее. Здесь не какие-нибудь мелкие макаки, а агрессивные павианы. Вернее, павианы только делают устрашающий вид, а павианихи набрасываются на красивых самок человека без всякого объявления войны: рвут волосы, срывают с лица очки, выхватывают пакетики с кусочками фруктов, которые продаются у входа в питомник по сто рублей. Короче, зазеваешься – экстрим обеспечен.

Около каждого вольера установлены таблички с предупреждающими надписями, но когда и кого останавливали какие-то таблички?

Здесь есть легендарный обезьян Африканыч, знаменитый тем, что привлекает к себе внимание туристов, громко стуча задвижкой клетки. А ещё он просовывает чёрную лапку под дверцу ладошкой вверх и ждёт, когда в неё положат лакомство. Взаимопонимание между Африканычем и моим мужем возникает после двух кусочков арбуза. На просьбу "Постучи!" гамадрил тут же начинает греметь огромным металлическим шпингалетом.

Эксперименты по выживанию обезьян в естественной среде проводились в Абхазии неоднократно. В 1974 году 250 приматов были выпущены на волю в Гумистинском заповеднике в двадцати километрах от Сухума. Сотрудники института вплоть до самой грузино-абхазской войны выезжали в лес, "где много-много диких обезьян", чтобы наблюдать за их поведением.

Второй общеизвестный случай, когда обезьян выпустили из питомника, произошёл во время войны 1992-1993. Голодные, больные животные спускались с горы в город, копались в мусорных кучах, стояли вдоль дороги с протянутыми лапками – просили еду. В обоих случаях судьба обезьян трагична, специальная экспедиция искала остатки стада - выживших не найдено.

У питомника, как и у института, созданного в 1927 году, богатая история. Здесь проводилась серия секретных опытов по скрещиванию обезьяны и человека. Современная наука знает, что это, если и возможно теоретически, то полученный гибрид никогда не даст потомства. А в начале прошлого века генетика только зарождалась, учёные не знали, что при скрещивании важны число и форма хромосом, а так же набор родительских генов. У шимпанзе и человека число хромосом разное. Кроме того, разные гормональная и иммунная системы.

Известно, что ДНК обезьян на 98% соответствует человеческой ДНК, а у одного из видов шимпанзе состав крови совпадает с кровью человека, поэтому эксперименты с участием приматов продолжились. На них прошли апробацию многие вакцины и препараты, благодаря которым, были побеждены оспа, полиомиелит, гепатит, жёлтая лихорадка и многие другие инфекционные заболевания.

На территории имеется небольшой музей, где представлена вся история обезьянника. Сухумские макаки в восьмидесятых годах не раз летали в космос, жили там несколько дней и благополучно возвращались в родной питомник. На этом можно было бы успокоиться, но на обезьяньем горизонте вновь замаячила космическая слава. "Роскосмос" хочет изучить возможность 500-дневного полета обезьян на Марс во взаимодействии с роботами. То есть роботы будут макак кормить-поить и убирать за ними. В общем, планов громадьё.

В сумерках возвращаемся домой, муж за рулём устало молчит. Отлично, есть время обдумать увиденное и даже представить себе сценарий к фильму "Приматы во Вселенной", правда, мы "к искусству имеем отношение посредственное".

Потихоньку добираемся до Гагры. Уже темно - на юге рано темнеет. Дружная компания снова заседает во дворе под мандариновым деревом. Пьют вино и хохочут, играя в "Угадай, где я работаю" и "Сколько мне лет" – значит, часов до двух ночи на сон можно не рассчитывать. Тогда мы идём в кафе, "туда-сюда потанцуем".ПицундаПицунда- Пицунда - лучший курорт Союза! Жемчужина! Вся партийная элита там отдыхала, - рассказывал нам папа перед отъездом.
Во времена, когда папа был "юн, пьян и шатен" жить на пляже такого курорта в брезентовой палатке и спать на надувном матрасе, предварительно сделав углубление в камнях, было почётно.

Что ж, пришло и наше время посмотреть на бухту, в которой не бывает штормов, на лохматые сосны, растущие у самого синего моря и на католический орган в православном храме.

От Гагры до поворота на Пицунду по сухумской трассе – 14 км, затем непосредственно до Пицунды ещё 12 км. Шоссе, обрамлённое в некоторых местах эвкалиптами, удаляясь от трассы в сторону моря, проходит по долинам с пасущимися бурёнками, мимо небольших сосновых рощиц. Кстати, интересным названием городок обязан именно сосне. "Питиус" - по-гречески "сосна»", следовательно, по-русски Пицунда называлась бы Сосновкой.

На пути встречаются интересные автобусные остановки – крупные бетонные сооружения, украшенные мозаикой из смальты. Подобные сооружения мы видели на въезде в Гагру и в Новом Афоне. Остановки стилизованы под обитателей морских глубин: краба, рыбу, осьминога, ракушку. Когда речь заходит о гигантских архитектурных формах нельзя не вспомнить Зураба нашего Церетели. Это как раз его работы. Остановки масштабны и концептуальны, но от старости и заброшенности разваливаются на глазах.

Воротами города считается площадь перед Пицундским храмом, ибо здесь сходятся все дороги, и все маршрутки приезжают именно сюда. Собор за высоким каменным забором – Питиунт - главная архитектурно-историческая достопримечательность городка, хотя археологи уверяют, что люди на территории нынешней Пицунды живут уже более двух тысяч лет.

Храм построен из местного камня с кирпичной прослойкой. Купол тоже кирпичный. Благодаря своим пропорциям, сооружение выглядит грандиозно. Его неоднократно реставрировали и, в конце концов, заштукатурили и забелили все старинные фрески, попутно ухудшив прекрасную акустику помещения.

В 1975 году немецкие товарищи из города Потсдама изготовили и установили в храме орган. Для улучшения акустики с купола и стен пришлось фрагментарно снимать штукатурку вплоть до фресок тринадцатого века, добиваясь тем самым, чтобы время реверберации было 4.2 секунды. На это время влияет площадь пола, потолка, стен и даже наличие мебели.

Когда уникальный орган был установлен, послушать его приехал глава советского правительства Косыгин. Присесть было негде, поэтому высокий руководитель распорядился разместить в храме мягкие велюровые кресла. Сотрудники этим подарком до сих пор гордятся и благоговейно сдувают пыль. По поводу реверберации с тех пор никто не заморачивается, просто считается, что в храме потрясающая акустика. Про акустику было бы правдой, если бы не триста двадцать кресел, поглощающих звук.

В августе концерты проводятся дважды в день с полным аншлагом. В кассе покупаем билеты на концерт и проходим на территорию Питиунта. У здания археологического музея, что напротив храма, толпится народ. Прямо со ступенек, как Ленин с броневика, сотрудник в очках пламенно рассказывает об истории, археологии, архитектуре Питиунта. Слушать очень интересно, но изводит жара.

В конце лекции предполагается осмотр экспозиции музея. Среди немногих экспонатов есть фотография 19 века, на которой старый храм запечатлён до реставрации, с деревьями на крыше, трогательный и романтичный. Выходим из музея и вот он храм-новодел, вроде бы тот же самый, но совсем другой.

Двери в концертный зал открыты. Здесь не прохладно, но и не жарко. Прежде всего, интересуемся органом немецкой фирмы "Александр Шуке" - одним из крупнейших инструментов на территории бывшего Союза: 59 регистров, 3 мануала и 4 000 труб. Он хоть и сделан специально для Пицундского храма, но почему-то смотрится абсолютно инородно. Нет попадания ни в стиль, ни в цвет, ни в размер.

Длинные ряды косыгинских кресел, широких и удобных, расположены так, что публика сидит боком к органу. Любители классической музыки и ценители красивого звука занимают места строго напротив инструмента, у противоположной стены. Нам достались билеты на места ближе к выходу (читай: подальше от органа). Звук здесь приглушённый, будто сквозь невидимое одеяло. Впрочем, это только мои музыкальные уши недовольны, другие, рядом сидящие уши пребывают в полном восторге.

Сегодня играет Лука Гаделия. В программе Бах, Лист и несколько коротких пьес разных композиторов - все произведения знакомы мне ещё по музыкальной школе. Время от времени выходит тенор и очень прилично исполняет оперные арии. Длительность концерта около часа, впечатление весьма приятное.

Вечереет. Едем по большой кипарисовой аллее в сторону моря. Стрелки самодельных указателей направляют заезжих туристов "к песчаному пляжу". Сделав несколько поворотов, согласно нарисованным стрелочкам, подъезжаем к кафе. Оказывается, теперь надо оставить машину на стоянке и по тропинке пройти к морю через сосновую рощу.

Выходим на пляж. Перед нами – море, спокойное, сине-голубое. Пицундская бухта. Позади заповедная зона с главной местной редкостью – реликтовыми соснами. Направо – пляжный простор, усыпанный галькой, налево – такой же простор. Красиво, чисто. Белые пластиковые лежаки сложены горкой в сторонке. Редкие отдыхающие сидят под соснами или на камнях, прикрытых покрывалами.

Обещанного песчаного пляжа нет - сплошная галька толстым слоем. Мелкие волны бьются о галечный берег, образуя из камней приличной высоты валик. Солнце уже прячется за горами, поэтому весь пляж и половина бухты в тени. В море почти никого нет. Мы сначала не поняли, почему редкие купальщики стараются заплыть подальше, оказывается, народ за солнышком плавает.

Муж – морская душа - тут же лезет купаться, а я иду гулять в рощу. Вообще-то, никакая я не капризуля, просто предпочитаю более пологие берега, а то, пока выберешься из галечного "бархана", ноги переломаешь. Для меня хождение по такой гальке - настоящая пытка.

Молодая сосновая поросль, окаймляющая пляж, удивляет ярким зелёным цветом и длинной хвоей. Сосна пицундская - разновидность турецкой сосны, сохранившаяся ещё с доледниковых времён, растёт только на черноморском побережье Кавказа. Мне непременно надо пощупать мягкие хвоинки, понюхать и как следует рассмотреть. Старые высокие сосны, стоящие в глубине рощи, на своих медно-красных стволах имеют металлические номерные бирки с указанием года внесения дерева в "сосновый" реестр.

Говорят, в роще есть реликты, которым по 400 лет. Вот бы посмотреть. Они не могут быть исполинского размера, поскольку растут крайне медленно. Зато гибнут быстро. Например, от плюща, который намертво прицепился к каждому третьему стволу.

Под ногами полно прошлогодней рыжей хвои. Иду, а хвойный наст подо мною пружинит. Смоляной аромат кружит голову. Я где-то читала, что воздух одного гектара соснового леса содержит пять килограммов фитонцидов. Интересно, как их взвешивали.

Если стоять лицом к морю, то слева хорошо видны здания курортной зоны. Семь высотных пансионатов-близнецов бетонными столбиками выстроились между берегом моря и сосновой рощей. Назвать этот комплекс курортным, язык не поворачивается: и дизайн устаревший, и техническому оснащению зданий более полувека.

Не лучше обстоят дела и в жилой части города. В Пицунде нет военных разрушений, тем не менее, всё запущено: облезлые четырёхэтажки, кони и коровы во дворах. Одним словом – Сосновка, но всё равно природная жемчужина, с этим не поспоришь.

По возвращении домой, во дворе под раскидистым мандарином застаём соседей за привычным занятием, только сегодня выпивают как-то невесело. Оказывается, завтра утром нижегородская семейная пара уезжает. А прошлой ночью их обокрали – через открытое окно стащили с тумбочки дорогой мобильник. Пострадала ещё одна семья с первого этажа, тоже спали с открытым окном. Кстати, мы слышали часа в три ночи какой-то шёпот под окном, но, во-первых, мы на втором этаже, и, во-вторых, у нас окна закрыты, потому что всю ночь работает кондиционер.

Продолжение следует. Видеосюжеты
Опубликовано: 19 Мая 2011

Дополнительно


Copyright © 2010-2017 AtlasMap.ru. Контакты: info@atlasmap.ru При использовании материалов Справочник путешественника, ссылка на источник обязательна.