Заметки о Москве. Часть 2

Другие отзывы автора
  • Смоленск дважды
  • Новый год в Карелии
  • Суперэкономпутешествие на Кавказ через Таганрог. Ч. 3. Северный Кавказ
Все отзывы

Содержание:Часть 1·Часть 2·Часть 3·

Музеи, дворцы, усадьбы, особняки…

Зря испугались: оглушив вас объемистой монографией по истории московской архитектуры, я настроилась на несколько другой лад и не собираюсь сейчас рассказывать о подвижнической деятельности Третьякова, о трудах Цветаева вкупе с Нечаевым-Мальцовым, о прообразах Исторического музея и об архитектурных находках при строительстве Дарвиновского. Я даже не буду утомлять вас информацией, сколько в Москве музеев, какого они профиля, когда основан древнейший из них и т. д. Я просто расскажу о том, какие из московских музеев больше всего люблю посещать и почему.

Я вообще-то с раннего детства любила музеи. Помню, еще в первом классе мы с двоюродным братом Антоном ходили со школой в Мавзолей, а потом рассказывали всем, что Ленина в гробу видели; а взрослые почему-то сердились. И в дальнейшем, когда слегка подросли, на каникулах (кроме летних, которые обыкновенно проводили на даче) чуть ли не каждый день ходили по разным музеям. Помню, классе в пятом-шестом, зимой, перед закрытием Третьяковки на длительную реконструкцию мы простояли в очереди на морозе несколько часов.

Ну вот любим мы ходить в музеи. В нашем хит-параде первую пятерку составляют Третьяковка, ГМИИ, музеи Кремля, Дарвиновский музей и Исторический. Или пусть будет первая семерка: плюс еще Музей архитектуры и Тимирязевский.

Правда, мы как-то раз поучаствовали в фотоконкурсе о паломничестве, устроенном Историческим музеем; нас пригласили на подведение итогов, но для входа на мероприятие потребовали оплатить весьма недешевые билеты в экспозицию, от чего мы отказались. Если уж им недостаточно нашего слова, что по пути в конференц-зал мы не будем пялиться по сторонам, могли бы нам, что ли, глаза завязать.

Но вообще-то выставки там интересные – эта самая выставка о паломничестве была хороша. А вот недавно прошла одна, посвященная истории санитарии и гигиены с древнейших времен до наших дней; особое внимание было уделено истории туалетизации Москвы в годы советской власти. И очень разноплановые там выставки: то индийское искусство привезут, то платья Юдашкина, то ювелирные украшения наполеоновских времен, то эрос в античном искусстве.

В обоих зданиях Третьяковки выставки тоже хороши. Из обозримого прошлого мне запомнилась «Цветы – остатки рая на земле» - такая вся праздничная! Хороший у них проект «Золотая карта России» - картины из разных российских городов, очень поощряет к путешествиям.

Во многих музеях есть хорошие лектории. В Третьяковке мы прослушали почти весь ассортимент для взрослых. Началось это еще незадолго до окончания института: мы с Олей, подобно тому как бывают трудоголики, за годы обучения в институте успели стать учебоголиками. И вот мы нашли некую замену учебе: лекции сначала в Третьяковке, а потом в Музее архитектуры, - и это развлечение растянулось на долгие годы. Потрясающ был Нерсесян с его циклом "Иконография древнерусского и византийского искусства".

Сказать, что он провел нас от нуля до некоторого знания предмета, - значит ничего не сказать. Это был молодой парень, невзрачной внешности, но такой божественно-просветленный. Чувствовалось, что он знает гораздо больше, чем успевает нам сказать и в состоянии донести до нашего понимания. Мы поначалу думали, что в Третьяковке все лекторы такие, но нет, лекции читались очень, что ли, неровно. На абонемент по искусству ХVIII века ходили школьники, они ржали, хрустели чипсами, обливались газировкой и слушали музыку; соответственно, у лекторов энтузиазма не было никакого.

Историю пейзажа читал специалист по второй половине ХIХ века; свою часть он знал блестяще, но, вынужденный доносить до нас и то, что было раньше, опаздывал на полчаса, а потом оставшийся час мусолил две-три фразы в разных вариациях, повторяя все сказанное на предыдущих лекциях и неизменно начиная демонстрацию слайдов с древнерусского конька на крыше, появление которого раза после четвертого стало вызывать у аудитории истерику.

А вот несколько богемные дамы, читавшие символизм и авангард, были неплохи, ХХ век тоже ничего, хотя многое в различных постмодернизмах в контексте контркультуры и концептуализмах с нонконформизмами показалось мне сложным и малопонятным.

Лекции по архитектуре в МУАРе более ровные и систематические: от Древней Руси аккуратненько через все эпохи и стили до наших дней; по конспектам можно хоть институтский экзамен сдавать (что я спустя несколько лет и делала).

Лекционные залы - отдельная песня. В Третьяковке таковой специально оборудован, но кресла неудобные и такие узкие, что с трудом втискивается человек даже средней комплекции, а моя комплекция во времена активного посещения тамошнего лектория была уже далеко не средняя. В МУАРе мы и вовсе занимались в каком-то сомнительном помещении, на старых разнокалиберных стульях, пристраивая тетрадки на коленях; а диапроектор был артефактом древней оптико-фотографической истории.

Но что в МУАРе наиболее интересно, так это его флигель-руина. Это остов здания, с сохранившимися стенами, крышей и системой перекрытий. Окон там нет; да что там окна, нет даже пола – ходить предлагается по настеленным прямо на перекрытия доскам. Все это добавляет проводимым там выставкам премного романтики.

Еще один активно посещаемый нами музей – Дарвиновский. Не только потому, что нам до него близко добираться. Выставки там одна другой интереснее и весьма интерактивны (хоть и не люблю я это слово). Природу предлагается не только смотреть, но и слушать, нюхать, щупать… Была, например, выставка, посвященная органам чувств человека и животных. Один из экспонатов – коробочки с дырками, куда предлагается просунуть руку и на ощупь определить, что там за предмет (капкана фирмы «Филипс» среди них не было).

Или на выставке, рассказывающей о шерстяных покровах, можно было свои волосы в микроскоп рассмотреть (мои оказались очень красивые). Еще мастер-классы бывают всякие (оригами, картины из тополиного пуха, рисование песком и т. д. и т. п.), но это в основном для детей. А у входа там очаровательнейший инсектарий. Именно таких тараканов мне дома для полного счастья не хватает!

В Тимирязевском, расположенном в очень симпатичном особняке Щукина в неорусском ситле, тоже время от времени весьма приятные выставки – то грибы, то цветы, то бумажная пластика. При музее есть оранжерея (к сожалению, туда пускают не всегда).

Не оставляем вниманием мы и необычные музеи. Есть в Москве, например, Музей кошки. В основном там всевозможные произведения искусства, героями которых являются эти малые звери. Мы там были, когда он обитал на Б. Ордынке (попали на детскую экскурсию), а сейчас переехал куда-то на Рублевку, и посещение там только по предварительной договоренности.

Или еще такой есть музей – «Огни Москвы». Он рассказывает об истории освещения города с древнейших времен до наших дней. Во дворе площадка раритетных автомобилей. Про фургон Горсвета каждый второй посетитель спрашивает, не он ли снимался в «Ночном дозоре».

Любителям декоративно-прикладного искусства можно порекомендовать (конечно, наряду с одноименным музеем) еще Музей мебели на Таганке. Экспозиция большая, представительная, и, что немаловажно, билеты там дешевые.

А еще как-то раз посетили мы музей художника Константина Васильева в Лианозове. Симпатичный такой особнячок; правда, сам Васильев к нему никакого отношения не имеет. И видать, лакомым оказался куском: сначала его пытались отсудить, потом он горел – вряд ли случайно, и коллекция картин исчезла в неизвестном (или, напротив, слишком известном) направлении.

Дворцами Москва не так богата, как ее северный младший брат. Их и меньшее количество, и они не такого масштаба. В детстве и юности я любила гулять в романтичных руинах Царицына. Помню, на лодочках давали кататься… В принципе оно изначально руиной и было: замысел ни Баженова, ни Казакова так и не был воплощен.

И вот недавно его решили достроить. Разные мнения есть по этому поводу. Я, например, считаю, что Царицыно стоило законсервировать в руинированном состоянии, а реконструкцию можно было построить где-нибудь в другом месте. Но и то, что в итоге сделали, со всеми этими современными музеями с подземными входами и хвантанами, у меня неприятия не вызывает.

В этом же направлении уверенно движется и Коломенское; но там хотя бы есть древние храмы, к которым бережно относятся.

К музейной же теме можно приплести и уникальное московское метро. Ненавижу метро, жутко перегруженное, душное. Хотя как можно ненавидеть то, без чего нельзя обойтись? Поездите-ка лет десяток наземным транспортом в час пик из Митина в Жулебино, или из Бутова в Медведково, или, как я, из Зюзина в Перово. Когда протискиваешься сквозь толпу в переходе, не особо есть время смотреть по сторонам.

А ведь станции очень красивы, особенно старые, сталинских времен. Много лет переходя с «Новокузнецкой» на «Третьяковскую», я очень редко смотрю вверх – а ведь там замечательные мозаики Дейнеки, между прочим, в блокадном Ленинграде сделанные. А как я в детстве любила витражи на «Новослободской» или декор на «Комсомольской»! Некоторые из самых последних станций тоже интересны.

А ведь я еще совсем не коснулась Москвы литературной и театральной, домов-музеев и музеев-усадеб разных знаменитых людей, которых здесь очень много. Впрочем, нельзя объять необъятное.

Мы шагаем по Москве

Рассматриваю большую стопку фотографий. На многих из них – один и тот же по-своему очень красивый немолодой человек, лицо которого напоминает икону Николая Чудотворца. Это инструктор походов выходного дня, заслуженный путешественник России Николай Владимирович Згура. Вот он на фоне Донского монастыря. Вот показывает группе Лефортовский дворец. Вот в Кускове читает лекцию об усадьбе. Вот рассказывает об одном из московских храмов. Вот ведет туристов по Битцевскому парку.

Еще с ранней юности я отметила в себе странное желание: как только вырастала трава, мне хотелось бросить все, взять рюкзак и идти куда глаза глядят - до самых морозов, а зимой, в теплом благоустроенном доме, вспоминать свои путешествия. Будучи реалистом, я даже подумывала об источнике средств к существованию: я могла бы, к примеру, описывать свои путешествия в книгах и статьях, кои слать по телеграфу в издательство, случайно оказавшись в каком-либо населенном пункте.

Пока же доступный мне мир был с умеренной аккуратностью расчерчен кварталами весьма однотипных домов, оставляющих совсем немного места солнцу и зелени и чуть больше - символу московских окраин, заполняющему собой все летнее пространство тополиному пуху. И я вполне привыкла к асфальтовым дорожкам и виду из окна на панельную стену соседнего дома.

Пройдут еще годы, и мне и вовсе станет непонятно, как можно жить где-нибудь вне Москвы - дело не в развитой транспортной сети и горячей воде одиннадцать месяцев в году, даже не в театрах музеях, ночных клубах и прочих средствах культурного и некультурного досуга, не в том, что проще поменять профессию и найти работу, а в бешеном ритме жизни, которым достаточно пожить год или два, чтобы потом не мыслить себя в более спокойной обстановке.

Это никогда не казалось мне правильным, я много раз уезжала, иногда надолго, в глухую ли деревню, в маленький ли тихий городок или вообще подальше от человеческого жилья, но - всегда возвращалась. Москва давно уничтожила ту девочку у моря, не представляющую жизнь без весенних розовых цветочков, но она и не отпускала меня от себя, навязав свои законы - жестокости, конкуренции, необходимости рассчитывать только на свои силы.

Тем не менее путешествия по принципу "куда глаза глядят" все же состоялись. Правда, мы с подругой юности Лялей не покидали пределов Москвы, и все равно наши странствия были весьма колоритными. В ту пору, когда мы еще сбегали с работы из Ботанического сада, одним из главных наших развлечений были прогулки по Садовому кольцу.

За три прогула (слово это в данном контексте означает как большую прогулку, так и прогул занятий) мы прошли кольцо целиком и на четвертый раз решили закрепить завоевание, объехав его на троллейбусе. Следующий прогул мы решили посвятить Бульварному кольцу и прекрасно прошли его за день, увязая по колено в клеклом московском снегу, смешанном с рыжим песочком. Маршруты все скрупулезно отмечались на карте; мы уже рассчитывали, сколько прогулов нам понадобится, чтобы обойти МКАД, но тут учеба наша закончилась.

Но вернемся снова в наши дни. Однажды в "Вашем досуге" мы, уже с совсем другой подругой, обратили внимание на приглашение в поход выходного дня.

И вот в один из дней, когда мне особо нечего было делать, я отправилась в поход по такому объявлению. С этого началось наше многолетнее общение с Центральным туристским клубом, которое стало для нас не просто важной частью жизни, а самой жизнью. Зародился турклуб без малого век назад, когда в Москве существовало такое Общество изучения русской усадьбы, основанное в 1922 году. (Оно и сейчас существует, возродившись некоторое время назад.)

Это была научная организация, куда входили искусствоведы В. В. Згура, Н. А. Греч, автор книг о Подмосковье М. А. Ильин, сын знаменитого мецената Ю. А. Бахрушин. Наряду с научно-исследовательской деятельностью общество занималось и деятельностью образовательной: организовывало для всех желающих походы-экскурсии по Москве и Подмосковью с осмотром усадеб и старых церквей и подробными лекциями о них на привале. К сожалению, основатель общества В. В. Згура погиб в возрасте 20 с небольшим лет во время ялтинского землетрясения. Он к тому времени был видным ученым, автором многих научных трудов.

Заметки эти посвящены Москве, поэтому здесь неуместно рассказывать про дальние походы и подробно останавливаться на личностях их руководителей. Н. В. Згура, тем не менее, великий человек. Так называет его весь турклуб, и в этом только очень незначительная часть иронии. Взять, к примеру, его тематические походы. Сам он вообще-то технарь - окончил, кажется, МАИ и МВТУ, - но интересуется архитектурой, живописью, поэзией, историей.

Он, между прочим, племянник В. Згуры (и провел тропами этого общества цикл походов. Кстати, как строится тематический поход? Руководитель ведет группу по местам, где жил, трудился, учился, женился и т. д. рассказываемый писатель, художник, архитектор, соратник Ленина и т. д., дает краткие пояснения по увиденному - при этом, как правило, проходится основательный километраж, а потом на привале читает пространную лекцию).

Все эти лекции и тематические походы, конечно, глубоко нами любимы, но мне думается, в историю мирового туризма Згура войдет за счет другого. В молодости он был хилым, болел чахоткой и еще бог знает чем, даже в метро спускаться не мог, поэтому был вынужден ехать на работу на трамвае, а потом увлекся походами и, постепенно увеличивая нагрузку, избавился от всех своих болезней. И однажды, желая отметить свое 48-летие, прошел с группой 48 километров за день.

Надо сказать, что тогда это считалось невероятной дистанцией - высший спортивный норматив составлял тогда 30 километров. А Згура понял, что и он и его туристы способны на большее, и стал повторять эксперимент. Оказалось, от таких развлечений не только появляется вера в себя, но и чуть ли не все болезни вылечиваются. Сначала ходил "от балды", просто из желания покорить вершины, но постепенно из опыта и научных разработок выкристаллизовалась наука ходить.

Согласно ей, каждый человек, имеющий две ноги и немного мозгов, способен проходить 50 и более километров в день, получая массу удовольствия и не уставая. Надо только выполнять некоторые простые правила. Их немного - всего сто пунктов. Они регламентируют все: начиная от продуктов, которые следует есть в подготовительный период, и кончая тем, какие должны быть шнурки на ботинках.

Но кажется, мы сильно отвлеклись от Москвы. Згура организует и московские походы. Или такие, когда в Москве группа осматривает достопримечательное место, а потом на электричке едет за город, где гуляет по лесу, а на привале слушает подробную лекцию об этой самой достопримечательности.

Он, конечно, не один такой в турклубе. Есть руководители, которые ходят только по Москве. Д. Грачев, например, проводит многолетний популярный цикл «История московских окраин», а В. Двизова – «Монастыри и церкви Москвы». Есть любители просто погулять по московским паркам, особенно зимой, когда подмосковные тропы не слишком проходимы. Но простят меня другие, безмерно уважаемые мной инструкторы, Згура – лучший.

К сожалению, в последние годы Згура и его последователи стали уходить на длительные зимние каникулы. Но в конце концов, можно гулять самостоятельно, причем совершенно бесплатно. Правду говорят: праздношатание – приятнейшее занятие, и очень дешевое, но для того, чтобы оно приносило истинное удовольствие, столько времени, сил и, в конце концов, денег надо вложить в свое искусствоведческое, историческое и прочее образование… Для кого это почему-либо невозможно, добро пожаловать на пешеходные экскурсии.

Не так давно мы познакомились, например, с Союзом охраны птиц (представителей которого зовем просто птичниками), который организует природоведческие экскурсии по Москве, дальним и ближним областям. Участникам выдают бинокли для рассматривания птичек, учат различать их голоса, иногда приглашают на общественно-полезные мероприятия, вроде сезонного подсчета уток. Исторические справки на экскурсиях они тоже дают.

Существует также общество пеших прогулок «МоскваХод». Тамошние гиды – чаще всего не профессиональные экскурсоводы, а историки, архитекторы, реставраторы, филологи, у каждого из которых свое очень личное отношение к городу и любимые уголки Москвы. Сначала мне показался непривычным принцип организации прогулки – не по какой-то конкретной теме, не в хронологическом порядке, а вокруг определенной территории, дом за домом, обо всем, что с ними связано. Но это, в конце концов, свежо, интересно, необычно.
Опубликовано: 18 Января 2011





Дополнительно


Copyright © 2010-2017 AtlasMap.ru. Контакты: info@atlasmap.ru При использовании материалов Справочник путешественника, ссылка на источник обязательна.