У камина фей

Другие отзывы автора
  • Мальтийский синдром
  • Тверская земля под снегом
  • Девушки с веслом, или Первый в жизни турпоход
Все отзывыЗнакомые, услышав, что я еду в командировку в Каппадокию, обалдело спрашивали: «А где это?». Да в Турции же… Ничего конкретнее я сказать не могла, потому что на картах Турции эту область вообще не нашла. Наконец где-то в центральной части страны отыскался городок Кайсери, куда нас должен доставить самолет. Ну вот, значит, мне предстоит увидеть совсем другую Турцию. Ту, где нет моря и толпы русских туристов…

Группа уже собралась в аэропорту. Тут же выяснилось, что мой начальник, который умудряется руководить двумя журналами, вновь проявил чудеса пронырливости, достойной Остапа Бендера, отправив в поездку сотрудников сразу от двух своих изданий. То есть меня и еще Надю. Сначала мы с Надей уточняли степень осведомленности друг друга (то есть каждая пыталась выяснить, знает ли вторая, что начальник халтурит на два проекта сразу), потом плюнули и раскрыли карты… Надя решительно перезнакомила всех со всеми – а было нас десять человек.

Оказалась та еще сборная солянка: три туристических журнала, два глянца, интернет-портал, Интерфакс и мальчик из православного издания (в Каппадокии ведь древние христианские храмы). Плюс фотограф. Интерфакс и фотограф, приятели, сразу сбились в пару и гордо держались в стороне. До Стамбула летели, как показалось, мучительно долго – а все благодаря двум очаровательным девочкам лет 5-6. Таких детей надо не в Турцию везти, а в Грузию – сбрасывать на головы врагу в качестве секретного оружия русских. А то одного самолета им явно было маловато для реализации своих возможностей.

Когда милые крошки устроили очередную потасовку с визгами возле моего кресла, я стала гадать, не остались ли их родители по ошибке в Москве – никаких попыток призвать чад к порядку они не делали уже полтора часа… Наверное, стеснялись признаваться, что это их сокровища… Короче, во время пересадки в Стамбуле меня терзали два параноидальных подозрения.

Во-первых, я боялась, что чудо-дети по закону подлости полетят с нами до Кайсери, а еще чего доброго придешь утром на завтрак в отель – и там они ложками стучат… Но вероятность все-таки была очень мала. Во-вторых, наученная предыдущим горьким опытом с Польшей, я теперь просто не сомневалась, что мой багаж потеряется. Из Шереметьева, да с пересадкой – он просто не мог прилететь туда же, куда и я!

Мой коллега Леша придерживался того же мнения – и мы вдвоем настроили остальных бедолаг, сдавших чемоданы в багаж, что со шмотками можно попрощаться надолго. Наконец все смирились с этой мыслью и погрузились в самолет до Кайсери. Внутренние турецкие авиалинии порадовали комфортом: телевизоры и ланч из двух блюд на выбор – при часовом перелете неплохо…

Вечер. Под нами – усыпанный огнями город Кайсери и горы – тоже в огоньках. Потрясающе красивый вид, хочется прямо из иллюминатора выпрыгнуть в это великолепие. Садимся – аэропорт маленький, за багажом приплелись с двух рейсов человек 15… Мы с Лешей оглядели аэропорт в поисках места, где можно купить зубную щетку, но увидели только магазин с алкоголем – в случае чего придется полоскать зубы виски… Когда чемоданы появились на ленте, стало даже обидно.

Грузимся в машину, едем, созерцая черную южную ночь за окнами. До отеля в самом сердце Каппадокии ехать часа полтора. Гид Мехмет сразу напоминает: турецкий язык несколько отличается от русского, рубли тут не принимают, сейчас вообще-то Рамадан, поэтому есть и пить алкоголь за пределами отеля не стоит… Последний совет не пригодился – местные кафе действительно днем пустовали, но нам там так радовались, что про Рамадан не пришлось вспомнить ни разу. Кстати, всякий раз принимали нас за поляков – видно, русские здесь уж совсем редкость, раз поляки встречаются чаще…

И вот, наконец, в темноте, в свете фар… Нет, сначала надо объяснить. Когда я ехала в Каппадокию, я, конечно, знала, зачем я туда еду – смотреть на местные удивительные скалы. И я даже очень хорошо помнила, что много миллионов лет назад здесь случались мощные извержения вулканов, застывшая лава заполнила долину, а после вода, ветер и перепады температур привели к тому, что из вулканического туфа образовались столбы самых причудливых форм… Я все это знала, но почему-то представляла себе это так: нас привозят в долину – местный музей под открытым небом, там мы созерцаем и фотографируем десяток скал, уезжаем и больше никогда их не видим…

А тут из темноты вдруг выступают освященные огнями фар и фонарями (в местных поселках вообще отличная подсветка – улочки и природные достопримечательности ночью сияют) каменные образования таких нереальных очертаний, точно мы попали в декорации планеты Татуин или на картины сюрреалистов. И они не просто так торчат вдоль дороги, а вполне уже обжиты – к ним пристроены веранды и террасы, а внутри пробиты пещерки с окошками, закрытыми ставнями… И я понимаю, что ни черта вообще не знала раньше о Каппадокии.

В отель попадаем уже около полуночи. Затаскиваю в номер чемодан, устало оглядываюсь – для 4 звезд в турецкой глубинке очень прилично… Что мне понравилось в интерьере номера больше всего – это плетеный сундучок с фруктами и бутылкой местного вина, «подарок от фирмы». Но долго любоваться на него было некогда – завтра нас ждал подъем в 4 утра.День первый. Незнайка на шареБудит меня не будильник, и даже не телефонный звонок с ресепшен – раньше успел муэдзин из какой-то местной мечети. Ровно в 4 он заводит свою шарманку, а я с трудом сползаю с кровати и одеваюсь. Полет на воздушном шаре – не шутка, там, должно быть, холодно… В лифте – сонный коллега из Интерфакса с фотографом.

- Кто муэдзина заказывал? – сумрачно интересуются они.

Грузимся в микроавтобус и катимся среди тех же темных камней к взлетной площадке воздушных шаров. Контор, предлагающих свои услуги тем, кто хочет увидеть Каппадокию с высоты птичьего полета, здесь полно, мы летали от Anatolian Ballons – эта вроде бы самая крупная. Полет недешевый – от 150 евро, и то если группа больше 10 человек. При этом утром небо над долинами Каппадокии заполняет такое количество шаров, что понимаешь – богатых туристов на свете очень много.

Пока наши пилоты подвозят шары и колдуют над горелками, мы пьем кофе из термосов и сонно таращимся на горы, обретающие в первых утренних лучах все более четкие и все более странные очертания. Мы с Настей долго спорим по поводу четырех фигур на холме – они застыли так неподвижно, что мы принимаем их за скальные образования… целых пять минут, пока одна из фигур не уходит.

Мехмет в это время пытается развлечь нас пересказом популярного турецкого телесериала 60-х годов «Дом под виноградниками»: там действие происходило в Каппадокии, и благодаря этому фильму в регион потянулись туристы из других областей. А потом уж и иностранцы… Сюжет у сериала был, судя по всему, замысловатый – мы так и не успели узнать, чем дело кончилось – позвали забираться в корзинку.

Полет продолжался почти час, причем первую его половину мы словно догоняли рассвет – граница сумерек и света постоянно оказывалась как раз книзу, под нашим шаром. Ощущения нереальные – они стоят этих 150 евро. Оказалось, воздушный шар – очень даже маневренная штука: нас то проводили между скал, то спускали в расщелину, чуть ли не на дно оврага, то поднимали на высоту… Пролетели над всеми долинами, которые за три дня предстояло осмотреть «снизу». В довершение пилоты заявили, что забыли захватить на борт бутылку фирменного шампанского – пришлось им спускаться к самой земле, чтобы выхватить заветный алкоголь у напарника.

И вот, наконец, мы приземлились, получили сертификаты «воздухоплавателей» и распили шампанское. Счастливые, но с чугунными головами от недосыпа, отправляемся колесить по Каппадокии дальше. Первый пункт маршрута – музей под открытым небом в окрестностях Гёреме. Не буду утомлять подробностями из истории края, но если кратко, то когда-то Каппадокия была одним из центров христианства. А потом здесь прятались от разных гонений христиане из других стран.

В те времена народ не слишком заморачивался вопросом, где жить: дерева в здешних степях очень мало, а вот камень податливый и мягкий, поэтому продолбить из него пещерку, даже из нескольких просторных комнат, совсем несложно. В таком жилище в жару прохладно, издали оно не очень заметно (особенно если окна ставнями закрыть), а туф при контакте с воздухом затвердевает, так что теперь стены в пещерах вполне надежные. Так здешнее население и устраивало себе целые деревни в скалах, а христиане – те еще и храмы создавали. Вот в долине Гёреме, где сохранился целый комплекс этих храмов, мы и выгружаемся из автобуса.

К тому, что вокруг тебя скалы странных форм, быстро привыкаешь, и гигантские грибы и столбы уже не удивляют. Идем по каменному городу, время от времени заглядывая в пещеры. О том, что это священные места, напоминают только фрески на стенах – солнечный свет им не повредил, так что они отлично сохранились… если не считать, что многие из них исчерчены царапинами и даже надписями. Турки уверяют, что эти все дело рук самих греков – когда-то их выселяли с этой территории, и, уходя, они сами портили свои церкви.

Наши уверены, что большая часть – вандализм местного мусульманского населения – ведь в XX веке христианские храмы здесь оказались брошенными, а от простых деревенских жителей трудно ожидать уважения к чужим религиозным ценностям. Может, и не специально вредили, но ведь они сами в этих скалах жили и еще голубятни на верхних «этажах» устраивали – фрескам это на пользу пойти не могло…

Туристов очень много, в каждом храме группа может провести не больше 10-15 минут. Фотографировать со вспышкой строго запрещено – это вредит фрескам, которым и так уже досталось. Мехмет рассказывает о биографиях христианских святых, изображенных на стенах храмов, с подробностями, умилительными для мусульманина. Оказывается, он вообще-то изучал маркетинг, но преподаватель по истории так увлек его своими лекциями, что он переделался в экскурсовода и выучил русский. Кстати, хорошо выучил – только вместо «святой» у него упорно выговаривается «святец». Видно, это какое-то особо трудное для него слово…

Когда выходишь из пещер, трудно – там темно, а на солнце все вокруг кажется белым – каменные стены, песок под ногами, степи на горизонте… Глаза болят, ведь я, идиотка, забыла в номере темные очки. Ноги уже едва передвигаются… Наконец нам дают свободное время – лазаем по пещерам самостоятельно. Леша и Вася по приставной лесенке забираются в пещерку на втором этаже и скрываются в глубине горы.

Тут мы вдруг стряхиваем усталость и радостно кидаемся оттаскивать лесенку в сторону. «А теперь спрячемся и посмотрим, что они будут делать, когда назад полезут!». Да, на такое дело у нас силы всегда найдутся… Сидим в засаде – наконец из дыры появляется Леша. Смотрит вниз, думает и пытается спуститься без лестницы. У нас просыпается совесть – с криком «Леша, подожди, ты же упадешь!» мы выскакиваем и тащим лестницу назад…

- Ну вы даете! – невозмутимо говорит Леша, спустившись. – Давайте снова лестницу спрячем и посмотрим, что будет делать Вася!

Этот всплеск эмоций был недолгим – побывав в крепости Учхисар (тоже, естественно, внутри скалы – небольшой лабиринтик из коридоров и пещер со смотровой площадкой на вершине), мы выползли еле живые. Не знаю, как бы я осилила вторую часть программы, если бы не кофе по-турецки с каким-то имбирным ликером, которым нас напоили в ресторане «1001 ночь» в Ухчисаре. Первый раз в жизни кофе (а может, ликер?) помог взбодриться. Ресторан забавный – находится при мини-отеле в тех же знаменитых скалах.

Вообще, кстати, таких скальных отелей в окрестных городках немало: запросто можно снять себе номер в пещере – со всеми удобствами и даже выходом в Интернет по Wi-Fi. Не пропадать же пещерам! Ну а в «1001 ночи» меня больше всего удивило «национальное турецкое блюдо» – мелко нарезанный лук с яйцами запеченный в небольших глиняных сковородках. Во-первых, про такое я раньше никогда не слышала, во-вторых, не ожидала, что окажется вкусно…

С новыми силами катимся дальше: по программе у нас долина Зельве, где в очередной пещере жил Святой Симеон. Честно говоря, я так и не разобралась с этим вопросом до конца: где-то этого Симеона так и называли Столпником, но в местных путеводителях имена христианских святых вообще перевраны как только можно, а судя по отечественным источникам, Симеон Столпник вроде бы жил в других краях. Здесь же речь идет о каком-то его последователе, которого тоже звали Симеон и который тоже спасался от соблазнов на каменном столбе… Ладно, в тонкостях житий святых пусть разбирается Вася, он ведь из православного журнала, а я только так понимаю, что столпников в здешних местах было немало, потому что местность для этого очень подходила – столбов вокруг предостаточно.

Едем в гончарную мастерскую Аваноса. В этой деревне гончарным промыслом занимаются очень давно – по крайней мере, мужчины. Девушки, как нас уверяли, специализируются на ковроткачестве – такие вот получаются творческие семьи. Пока едем, Мехмет развлекает нас рассказами о тяжелой жизни местных женщин, которые вкалывают и в поле, и по дому, потому что мужское занятие – торговля… Потом он делится еще более интригующими подробностями турецкой семейной жизни: например, до сих пор еще родители иногда договариваются, что из маленькие дети в будущем поженятся, и если подросшая девушка откажется выполнить отцовское обещание, родственнички и убить могут…

- Ну это ты загнул! – не верим мы. – Это, может, в глухой провинции так, но не в Стамбуле ведь?

- Вы думаете? – не сдается Мехмет. – Почитайте криминальную хронику в газетах…

Кто их знает. С другой стороны, если подумать, сколько у нас людей убивают в разных пьяных кухонных разборках… У каждого народа свои заскоки. Мы интересуемся, успел ли уже наш гид просватать за кого-нибудь свою дочку. Нет, он пока не торопится…

Гончарная мастерская находится в подвале под очередной скалой – в прохладных пещерах, куда так приятно спускаться. Сперва нам демонстрируют мастер-класс по изготовлению кувшинчика на гончарном круге. Сразу вспоминаю Омара Хайяма, настойчиво развивавшего мысль, что глиняные кувшины на самом деле созданы из человеческого праха, и значит – все мы там будем… Потом хозяева тащат нас в соседнюю комнату и повторяют шоу с другим кругом, который надо вращать ногами. И предлагают попробовать самим.

Подбиваем пиарщицу Олю – раз ее фирма нас сюда притащила, ей и пример показывать. Оля отпирается – она не хочет пачкать глиной шорты. Добрые гончары притаскивают ей «спецшаровары» и отговорок не остается. Оля вращает круг и постепенно под ее пальцами рождается очень узнаваемый конус… Правда, напоминает он отнюдь не чашку и не кувшин…

- Оленька, а что ты лепишь? – коварно спрашивает кто-то из коллег.

- Что получается… - бормочет Оля, стараясь придать изделию какую-нибудь другую, более приличную форму. Гончары снисходительно наблюдают за этой возней – наверное, думают, что у всех туристов всегда получается одно и то же… Наконец Оля создает чашечку, у которой тут же отваливается дно.

- Это такая особая русская разновидность! – предполагает хозяин мастерской и ведет нас в следующие залы. Там его сотрудники (или родственники – у них же вроде как семейный бизнес) расписывают посуду. Демонстрационные залы ошарашивают обилием керамики всех цветов радуги, форм и размеров. Мы бродим, таращась во все стороны, а стоит только задержаться у какой-нибудь чаши, тут же рядом вырастают несколько турков и наперебой начинают рассказывать, что «это семейная работа». Психологическая обработка не проходит даром – из мастерской народ выбирается обвешенный пакетами с блюдами, кувшинами и сахарницами.

- И зачем я это купила? – сама с собой разговаривает Настя. – Ведь мне совсем не нужно… Но они так жалостливо смотрели…

Еще бы им не смотреть жалостливо – они ведь долго нас уверяли, что гончарные промысел сейчас прибыли не приносит и существует лишь благодаря дотациям государства, стремящегося поддержать национальные ремесла. Ладно, если быть честными, надо признать, что в Каппадокии торговцы даже на рынке все-таки не особо наглые по меркам восточных стран. Липнут к тебе, конечно, но не так, чтобы невозможно было отлепиться. Приятное место: с одной стороны не совсем уж глушь, с другой стороны – жители не оборзели еще от обилия туристов, да и к русским не привыкли…

Далее по пути останавливаемся возле знаменитых перибаджаларов, или, если перевести на русский, «Каминов фей», что в Ургюпе. Изображения этих скал с темными «шапочками» на вершинах – один из символов Каппадокии. И наконец, еще одно культовое место – «Долина любви». В путеводителях про нее очень трогательно расписано, как здесь весной все цветет, и птички поют, вот место так романтично назвали… И кому только лапшу на уши вешают – любой русский турист с ходу переименовывает ее в «Долину фаллосов», и вопросов о происхождении названия не остается. Потому что здешние перибаджалары как раз на эти самые органы и смахивают очень сильно.

Про Долину Любви нам все уши прожужжали Интерфакс с фотографом – кажется, они мечтали посетить это место, едва только приземлились в Кайсери. Мы только и слышали постоянно, что энергетика тут особая, и прямо-таки подпитываешься какой-то чудесной силой от местных камней… Впрочем, если учесть, что утром, завидев бахчу с дынями, Интерфакс прочел нам мини-лекцию о том, что дыни страшно полезны для мужской потенции, кто его знает – может, для него это очень больной вопрос и ему срочно требуется чем-нибудь этаким подпитаться…

Короче, из-за его страждущей натуры я едва концы не отдала в местных степях. Ведь нас привезли лишь на обзорную площадку на краю оврага, откуда открывался отличный вид на долину, а товарищ очень хотел спуститься вниз и прикоснуться к чудесам природы…Он заморочил голову всей группе рассказами о том, что «вон по тому склону можно очень быстро спуститься, мы за полчаса обернемся». Я знала, что пологие горные склоны – штука коварная, и спускаться мы будем часа два, не меньше. А я такой поход не осилю.

Остальные уже совсем поддались и даже побрели в сторону склона, но, к счастью, пока они ковыляли по краю оврага, многих решимость покинула. Тут вмешался коварный Мехмет, который спорить ни с кем не стал, а сообщил, что вообще-то с другой сторону в долину можно подъехать по дороге и спускаться не придется – завтра он непременно устроит нам прогулку к фаллосам… Слава богу, здравый смысл победил.

Переполненные впечатлениями, возвращаемся в отель – по программе у нас ужин и коктейль в саду у бассейна. Вообще всем страшно хочется в бассейн, но мы еще пока держимся, помня, что мы на работе. Да и коктейль – дело хорошее. Здесь мы потихоньку втягиваемся в употребление ракии – пробую разбавленный вариант. Мы с начальником пили ее в чистом виде, но разбавленную тоже забавно…

Про Рамадан все забыли, включая директора отеля, который счел своим долгом сопровождать русских журналистов повсюду: на экскурсиях и на отдыхе. Правда, немецкие пенсионеры из ресторана наблюдали за нашими возлияниями настороженно – видно, опасались, что эти страшные русские теперь будут всю ночь буянить. Разговор как-то плавно зашел о нашем национальном пьянстве. Мехмет, как большой специалист по русским туристам, рассказал пару баек о людях, которых еще в аэропорту Стамбула выгружали из самолета невменяемыми. Леша вспомнил, как попал в поездку, организованную какой-то компанией для дилеров – у них в карманах просто лежали бумажки с адресом отеля и номером комнаты, чтобы их после бурной ночи могли доставить куда нужно. Товарищ из Интерфакса, обремененный солидным жизненным опытом, рассказал, как в каком-то пресс-туре в Турции одна девушка начала пить ракию еще в самолете и пила безостановочно все четыре дня – когда коллеги заходили ее проведать и пытались уговорить чуть-чуть прогуляться, она ругалась и требовала еще ракии… Оля, загадочно улыбаясь, вспомнила, как недавно в отеле их сети устраивали мероприятие с участием звезд и один «очень известный артист», напившись, всю ночь ломился к дамам в коттедж… Про этого известного артиста она рассказывала потом при любом случае, так что наконец ни у кого не осталось сомнений, что ломился он именно в коттедж к Оле. Правда, имя звезды мы так и не выпытали, даже напоив Олю ракией – профессиональная этика ее не подвела…

В итоге мы как-то все пришли к выводу, что надо будет обязательно собраться и прикончить подаренные нам бутылки вина – не тащить же их с собой в Москву. Потом нам обещают завтра устроить встречу с местным археологом, книга которого, переведенная на русский язык, уже дожидается нас в номерах в качестве еще одного подарка. Страшно радуемся и разбредаемся по кроватям, решив распитие вина оставить на завтра…День второй. Странствие в долину ЛюбвиУтром я присыпаюсь – о чудо! – раньше будильника. Такого давно уже не случалось и это надо отметить – беру купальник и отправляюсь в бассейн. А я в Москве с вечным недосыпом уже давно забыла, как хорошо бывает ранним утром на свежем воздухе. Совершаю небольшой заплыв и иду на завтрак.

Мой утренний подвиг привел к тому, что товарищ из Интерфакса неожиданно проникся ко мне уважением, решив, что в отличие от других наших девчонок я не совсем безнадежна, и даже запомнил, как меня зовут… Правда, оказалось, что наши ребята были еще круче – они умудрились встать в 7 утра и отправиться на велосипедную прогулку по окрестностям. Настя зато печально сообщает, что полночи честно читала книгу археолога.

Сегодня у нас по программе уже не пещерные храмы, а самый настоящий подземный город. Находится он в Деринкую, что с турецкого переводится как «Глубокий колодец». Если верить путеводителю, здесь несколько достопримечательностей: мечеть и православная церковь, подземные поселения и… психиатрическая больница. Больницу, слава богу, нам показывать не стали. Насчет подземных городов – вообще-то в Каппадокии их много: это сейчас открыто 6, а уверяют, что на самом деле более 150.

Строили (то есть выкапывали) их очень давно, кто именно – точно неизвестно, потому что скрывавшиеся здесь когда-то христиане были не первыми обитателями подземелий. Вообще с городами много загадок: не ясно, например, как много времени ушло, чтобы вырыть коридоры, уходящие под землю на 90 метров. Зато местные ученые предполагают, что «подземные жители» на поверхность выходили только для того, чтобы возделывать свои поля, причем по ночам. А все прочее – загоны для скота, мельницы, винные склады, даже школы – было у них здесь же, под землей.

Вообще система вентиляции была отлично продумана – в лабиринтах совсем не душно. И с безопасностью все было в порядке: каменные жернова закрывали входы намертво, поскольку снаружи их не за что было подцепить («ручки» оставались внутри). Несколько таких жерновов сейчас лежат в коридорах и демонстрируются туристам (Вася коварно советовал задвинуть один такой жернов, чтобы следующая группа не наступала нам на пятки). Некоторые колодцы не имели выхода на поверхность, чтобы никто не мог отравить воду, а прятаться под землей умудрялись тысячи человек…

Они-то, может, и умудрялись тут разойтись, а вот туристам трудновато. По узким коридорам и переходам приходится пролезать, согнувшись, глаза не сразу привыкают к темноте после ослепительного солнца снаружи – это несмотря на то, что сейчас город-музей подсвечен множеством светильников. И, хотя для туристов открыта только десятая часть подземного царства, без Мехмета мы бы заблудились тут надолго. Честно говоря, так и не могу представить людей, которые жили здесь всю жизнь, изредка выходя на поверхность… Если действительно так все и было – как им, наверное, страшно было выходить! Так много пространства, никакой крыши над головой – все равно что нам в открытый космос выбраться…

- Ты только посмотри, Аня, как все продумано! – восклицает оказавшийся поблизости Интерфакс, когда мы доходим до бывшего винного склада с углублениями для приготовления виноградной браги, жерновами и сосудами для вина. – Вот ты подумала, где ты будешь свои хранить запасы вина, если завтра начнется война?!

- На балконе, - бормочу я.

Кстати, все гиды пугают, что в подземных городах холодно (до +6) и может быть грязно, так что одеваться надо соответственно. Но мы радовались, что не поддались панике и не обрядились в теплые джинсы, куртки и ботинки: по моим наблюдениям, в рубашке, бриджах и сандалиях с носками (которые потом можно спокойно снять и гулять дальше) более чем комфортно: пока пролезешь по здешним переходам, взмокнешь.

Выбираемся на свежий воздух – то есть под палящее солнце. На газоне валяется на животе какой-то турист – или борется с приступом сильной клаустрофобии или загорает… Рядом турецкие старушки торгуют самодельными тряпичными куклами. Интерфакс долго с ними торгуется и в итоге выторговывает куклу за 2 лиры. Вообще финансовые расчеты здесь – тема отдельная. Торговцы с такой стремительностью пересчитывают цены из лир в евро и доллары, что черта с два успеешь сообразить, на сколько тебя обсчитали. Впрочем, не сомневаюсь, что меня обсчитывают все и всегда, если учесть, что торговаться я ненавижу и даже не пытаюсь…

Напоследок заходим в местный православный храм XIX века (как раз того времени, когда здесь жили греки). Храм очень красивый, но выглядит именно так, как может выглядеть любой пустующий около ста лет собор… Ободранные стены и голубиный помет на полу, при этом очень красивые фрески, вернее, то, что от них осталось. Надеюсь, когда-нибудь у местных властей и до памятников других религий дойдут руки, хотя понятно, что в области, где христиан сейчас просто нет и в храм ходить некому, особенно хорошо он выглядеть не будет.

Когда выходим из собора, рядом возникает турецкий мальчик и начинает чего-то тихонько клянчить. Осчастливливаю его местной мелочью – вроде доволен, но что-то пытается рассказать по-своему. Возможно, о том, что хорошо бы получить больше, возможно, на отвлеченные темы.

- Вот смотри, - замечает Надя, - у тебя есть шанс подцепить турецкого мужа. Мальчик явно проникся симпатией…

- Мне турецкого мужа нельзя, - парирую я, вспоминая вчерашний рассказ Мехмета о тяжелой женской доле, - я его не прокормлю!

- Почем? – интересуется подоспевший Мехмет.

- Не умею возделывать огород… Надо мной ведь будет смеяться вся Каппадокия!

Далее по программе – встреча с археологом Мюратом Гульязом на месте раскопок древнего города, которыми он и занимается. Раскопки ведутся в местности с названием Таскинпаса и выглядят, как и положено раскопкам – два больших котлована, один под навесом, другой оставили так. В открытом – древний хамам. В «закрытом» сохранились мозаичные полы, которые сейчас поливают водой, чтобы мозаика у нас на фотографиях получилась ярче. Археолог рассказывает, что когда-то, во времена римской империи, здесь жили, судя по всему, христиане. Слева от нас – их захоронения. Умерли они по большей части от холеры…

- Холерный могильник, то есть?! – соображает фотограф. – Не, ребята, дальше без меня!

И он быстро удаляется. Мы остаемся и мужественно выслушиваем завершение рассказа: почему-то все похороненные были мужчины, женских останков не обнаружили. Чудеса…

Потом Настя со своим отличным английским терзает Гульяза расспросами об устройстве хамама, Вика обдирает с ближайшей дикой яблони яблоки «сына угостить», а Мехмет с другими местными турками заводят жаркий спор о христианстве. Как выясняется, они пытаются разобраться, почему эти странные христиане сначала были все вместе, а потом разделились на православных, католиков и «кого-то еще»… Нас привлекают для консультаций – к стыду своему, мы демонстрируем дремучесть в религиозных вопросах и даже не можем припомнить точное время появления протестантизма (это Васи, конечно, не оказалось поблизости). А то, что можем припомнить, не так-то просто внятно перевести на английский и на турецкий…

Едем обедать в Мустафа Паша. Это такой древний город, где половина старинных домов на склонах горы вообще уже заброшена – вид жутковато-живописный. Вообще прогулка по городку дается мучительно – полдень, жара, нормальные турки где-то попрятались, а нас несет нелегкая по солнцепеку. Наконец добираемся до таверны «Старый греческий дом»: она и впрямь внутри полностью воссоздает обстановку жилья богатого местного грека XIX века. После обеда – снова «по коням»: нас ждет обещанное вчера путешествие в Долину фалл… то есть любви.

Дорога обрывается, сменяясь тропинкой, которую наш микроавтобус уже не преодолеет. Интерфакс и фотограф радостно уносятся вперед, вообще дороги не разбирая, а чуть ли не через кустарник – фал… э-э, перибаджалары ждут! Следом бодро топают Леша с Васей, а в самом хвосте – девчонки: наши сандалии хорошо вентилируются, но песок и камушки, которыми усыпана тропа, сильно осложняют нам передвижение. Народ исчезает среди скал, мы тихо звереем и пытаемся понять, где эта самая особая энергетика.

В конце концов Лена приходит к выводу, что у мужчин слишком буйная фантазия – снизу скалы ни на что такое и не похожи вообще: столбы и столбы. И что тут делать – хороводы вокруг них водить, что ли?! Под такие разговоры мы следом за дорогой поворачиваем за очередную скалу и обнаруживаем, что Долина Любви не так уж безлюдна, как казалось минуту назад – среди перибаджаларов стоит тележка торговца свежевыжатым апельсиновым соком, а чуть выше, у подножия очередного каменного чуда, сидит красивый юноша и мечтательно смотрит вдаль.

Сперва мы штурмуем тележку – пить уже давно хочется, причем вот именно сока, и именно свежевыжатого. Стараюсь не думать, где продавец моет стеклянные стаканы и моет ли он их вообще, как и сами фрукты… ладно, жить вообще вредно, от этого умирают. А я сейчас точно умру без глотка сока. Девушки тем временем уже окружают молодого человека и начинают допрашивать. Он сообщает, что он француз, работает в своем посольстве в Анталье, сюда пришел пешком (не из Антальи, я надеюсь)… и вообще, жизнь прекрасна.

Оля, которой парень особенно приглянулся, радостно рассказывает, что мы из России. «О, nice…», - отвечает француз, блаженно улыбаясь. Мы – группа журналистов, а Оля – наш босс (круто, Оля!)… «Nice…» Мы будем писать о Каппадокии… «Nice…». Или на юношу так подействовала чудесная атмосфера и энергетика Долины Любви, или он все-таки чего-то обкурился… Поняв, что человек близок к нирване и с места его сейчас не сдвинуть, мы со вздохом оставляем нашу находку в покое и пытаемся сделать пару фотографий. Лена находит одну скалу, которая, на ее взгляд, достойна называться фаллосом. Оля печально оглядывается на француза…

- Ну что же ты! – говорю. – Так было бы романтично: познакомиться с французом в Долине Любви…

Оля тоже так думает, но начинает утешаться тем, что все к лучшему: а то влюбилась бы еще в этого француза и так бы и разрывалась между двумя странами… Я убеждаю ее, что такие отношения – наоборот, самые идеальные: сплошная романтика, никакого быта. Под этот увлекательный разговор из кустарника выбредают наши неугомонные мужчины, подзарядившиеся энергетикой, и мы возвращаемся назад, оставив позади кайфующего француза…

Приезжаем в отель – поздно, иностранцы ужинают. У нас в глазах одна мысль – в бассейн. И черт с ним, что в нем в темноте уже никто не купается – быстро заскакиваю в номер, ищу купальник и плюхаюсь в воду. Рядом плещутся Вася, Вика и Лена. Немцы смотрят еще настороженнее, чем вчера – ну вот, они так и знали, что русские начнут-таки буянить… Зато проходящий мимо официант весело замечает, что мы «крейзи»… Ему бы так за день жаре намаяться, тоже был бы крейзи!

Ужинаем за столом с управляющим. Ему хочется пообщаться и в итоге он втягивает Настю, как самую сведущую в английском, в дискуссию о современных российских проблемах, нашей политике за последние 100 лет и настроениях в обществе. Сам турок оказывается в душе коммунистом. Интеллигентная Настя увязает вместе с ним в таких политико-философских дебрях, что я окончательно пугаюсь. Ухожу в номер, напомнив нашим, что если кто собирается употреблять вино, я живу в 31-ом.

В номере пытаюсь разложить по местам раскиданные кое-как вещи, тоскливо пялюсь в телевизор, знакомясь с турецкой рекламой и начинаю мрачно думать, что, как всегда, все только на словах ого-го, а на самом деле после ужина расползлись по кроватям и вырубились… Тут до моего уха из коридора доносятся любопытные звуки – громыхание дверьми, топот и знакомые голоса, шипящие друг другу на весь отель: «В каком она там номере? В тридцатом?!» (обладатели голосов при этом, разумеется, считают, что разговаривают шёпотом). Распахиваю дверь: так и есть – по коридору тащатся Леша, Настя, Лена и Оля с корзинками и бутылками. Шествие замыкает Мехмет с невинной миной на лице.

- Мехмет, и ты здесь?! – изумляюсь я, когда он бочком протискивается в мой номер. – А как насчет Рамадана?!

- Я ничего не знаю! – очень искренне заявляет Мехмет, разводя руками. – Сказали: надо идти – я пошел… Работа такая!

В итоге все-таки перебираемся к Лене – у нее комната угловая и самая просторная. Леша притаскивает ноутбук с музыкой, турецкий вечер плавно перетекает в замечательную ночь, мы как-то сильно проникаемся друг к другу симпатией, приходим к выводу, что Турция и Россия очень близки по менталитету, а мы все – просто отличные ребята. Расползаемся часам к двум под Ленино шипение: «Эй, а свои пустые бутылки вы заберете или как?» Или как – на следующее утро горничным, убиравшим ее номер, представилась очень живописная картина…День третий. Дервиши и мыВремя расслабухи! То есть, насыщенной программы не намечается: по плану у нас поездка на воскресный базар, потом для желающих – хамам, а вечером – шоу дервишей. И все! За завтраком нас мало – часть группы решила проспать и завтрак и базар. Леша в том числе – эх, измельчали мужчины, это мы, девушки, на все силы находим. Вообще, конечно, люди не многое потеряли – мы почему-то ждали всякой восточной экзотики, а оказалось, что базар – обычный рынок и барахолка: овощи, фрукты и шаровары.

Договариваемся собраться через два часа на главной площади городка и разделяемся – фотограф и Интерфакс уходят искать колоритные кадры, Вика и Лена убредают тратить деньги, а мы с Олей и Настей просто слоняемся по улицам, таращась на все, что кажется интересным. Я при этом ищу рахат-лукум для мамы, подсевшей на это лакомство, а девушки ищут себе хорошие шаровары – и находят-таки в местном магазинчике. Сидит экзотика на них просто отлично. Я покупаю вместо лукума загадочный продукт под названием «Абрикосовая мечта», и мы приземляемся в одной из кафешек.

Официант просто счастлив, радостно притаскивает чай, и Настя, которая занимала у нас мелочь в лирах, предлагает нас угостить. Меня профессиональный зуд гонит на поиски приключений – наскоро выхлебав чай, я снова кидаюсь высматривать какой-нибудь удачный кадр на местных узких улочках. Ничего хорошего не нахожу, зато, вернувшись к автобусу, узнаю, что много потеряла. Вместо счета гарсон притащил девушкам обитую красным бархатом шкатулочку в форме сердца, в которой лежала записка по-английски – что-то в том смысле, что «надеюсь увидеть вас сегодня ночью»…

- И что же вы? – интересуюсь я.

- Я ему 5 евро отдала, - отвечает Настя, - а он, кажется, слегка обиделся…

И мы начинаем гадать, где юноша раздобыл такую изумительную бархатную шкатулочку-сердечко: их что, специально здесь где-нибудь производят для официантов? Или это редкость, и он хранит ее для особых случаев? (Так и вижу эту картину: парень влетает в свою лавочку и орет коллеге: «Мустафа, скорее доставай из чулана нашу красную бархатную шкатулку – там БЛОНДИНКИ пришли!!!»)

Тут возвращается наконец-то Вика: она умудрилась найти в местных магазинчиках столько шмоток и сувениров, что ей пришлось покупать еще одну сумку… Вот истинная женщина! В любой дыре найдет на что спустить все деньги. Под Викино шоу – демонстрацию приобретений с подробными комментариями – мы возвращаемся назад в отель.

Полдень – время блаженства: наши или отдыхают или укатили в хамам, другие постояльцы на экскурсиях, и я плаваю в бассейне совершенно одна. Редкостное счастье: тишина, солнце, зелень… И думать не хочется, что в Москве-то уже осень и дожди, а также пробки и толпы людей в метро. И уже завтра я во все это возвращаюсь…

Мимо освещенных множеством фонариков обитаемых перибаджаларов и темных необитаемых едем в караван-сарай на вечерний спектакль. Мехмет пятый раз повторяет, что у дервишей свои правила: их нельзя фотографировать. Ни в коем случае. Некоторые пытались фотографировать – это плохо кончалось. Их иногда даже выгоняли из зала. И немножко били.

Так что если кто все-таки станет фотографировать… (тут Мехмет с тоской смотрит на нашего фотографа и Интерфакса, сидящих с деланно-смирными лицами) …если кто все-таки станет фотографировать, он, Мехмет, за последствия не ручается… В подтверждение этих слов наш гид, едва нас запускают в зал, смывается и усаживается с противоположной стороны сцены. У нас выбора нет – сидим, где сели, в первом ряду – приличные девушки, позади – мужчины со своими навороченными фотоаппаратами.

Гаснет свет, начинается представление. Сперва на сцену выходит «ансамбль» из пяти музыкантов с национальными инструментами: один заводит заунывный речитатив, остальные аккомпанируют. Эта медитация под музыку продолжается довольно долго, затем к музыкантам присоединяются сами «крутящиеся братья». Не подумайте, что они прямо так сразу и начинают кружиться: сперва их «руководитель» тоже немного поговорит, потом они выходят в центр площадки и начинают медленно передвигаться по кругу, кланяясь друг другу.

Это монотонное движение убаюкивает, и когда нас почти совсем убаюкали, первый дервиш по сигналу «начальства» вдруг начал вращение. За ним – второй, третий, четвертый, пятый… В этот момент мне интереснее всего было наблюдать за их старшим – хотя он, кажется, сигнализировал остальным только кивками головы, ощущение было такое, что пять танцоров – живые волчки, которые он расставил по площадке, а теперь ходит вокруг и посматривает, правильно ли кружатся… Причем они ведь не просто кружились – они еще и перемещались, менялись местами, но не сталкивались друг с другом…

И вот представьте: сидишь в затихшем темном зале, созерцаешь это завораживающее зрелище, судорожно вспоминаешь все, что тебе объясняли про сущность суфизма, про попытки дервишей познать мироздание и приблизиться к Аллаху, впадая в транс во время вращения… А тут у тебя за плечом раздается шипение: «Нет, попробуй другой объектив!», и далее на весь зал звучит «щелк-щелк-щелк», извещающее, что кто-то выбрал режим покадровой съемки.

Причем щелкает безостановочно. Мы терпели. Долго. Мы с Настей и Надей старательно делали вид, что никакого отношения к этим мужчинам не имеем, а в глубине души мечтали, чтобы их уже вывели наконец из зала. И даже, может быть, побили немножко. Главное – чтобы отобрали у фотографа фотоаппарат и расколотили о каменные полы караван-сарая.

Лена оказалась самой нетерпеливой – минут через десять она повернулась и сообщила этим папарацци, что если не перестанут фоткать у нее над ухом, кто-то получит в морду. А Лена – девушка крепкой комплекции и занимается регби, так что угроза была вполне реальной. Товарищи угомонились. Тут, правда, и шоу подошло к концу. А кончается оно тем, что главный дервиш в полной тишине речитативом произносит какую-то длинную благодарность Аллаху. И вот тут-то Надю накрыл кашель: проснулась давно дремавшая в ней простуда. Всю благодарность она боролась с кашлем, но он периодически прорывался и заглушал все благодарные слова… Хвала Аллаху, дервиши оказались терпеливыми – они все наши звуковые эффекты перенесли стоически.

Последняя ночь оказалась… короткой, потому что до половины третьего мы боролись с недопитыми бутылками вина в Ленином номере. К нам присоединился даже Вася, про Мехмета я уж вообще молчу. На этот раз мы обсудили все животрепещущие вопросы современности, но из-за преобладания женского пола все вопросы как-то постоянно сводились к проблемам семьи и брака. Мехмету пришлось отчитываться за всю Турцию, Леша с Васей пытались было затеять увлекательную беседу о новых коммуникаторах, но их сурово оборвали и тоже заставили высказать свое мнение о сложностях семейной жизни…

В свой номер я пришла скорее рано, чем поздно – и вспомнила, что мне еще вещи упаковывать. Пустые бутылки, конечно, опять остались у Лены («Ну что такого? Горничные скажут: это же адский номер…»). Всё здорово, но вставать предстояло в 6 утра и весь день провести в самолетах. Да-а, давно мне не было так муторно, как в полете Кайсери – Стамбул. Мне бы и потом было муторно, но ведь предстояло еще успеть между пересадками в дьюти-фри – так что в Стамбуле уже маяться похмельем было некогда.

Прощаемся с Мехметом, желаем ему побольше хороших русских туристов и тащимся со своими вещами в дьюти-фри. Последней семенит Вика с битком набитой сумкой (вторую она в багаж сдала)… Наконец Вася берет тележку, мы сваливаем на нее свое барахло, оставляем его караулить весь этот скарб и, пообещав сменить, несемся по магазинам.

В результате всех наших перезагрузок сумок и чемоданов перед посадкой получилось, что Надя позволила запихнуть в свой багаж часть Васиных покупок, Лена несла Настину сумку, Настя – Викину… Короче, все барахло перепуталось напрочь, и в таком безобразном виде мы – позор родной страны – гремя бутылками и гончарными изделиями из Аваноса, ввалились в самолет. Странно, что он вообще взлетел.

По пути на Родину я спала. Остальные, негодяи, еще праздновали возвращение красным вином, а мне думать про него уже не хотелось. В результате мне приснилось, что наш самолет страшно качает в воздухе и трясет – и вдруг я осознала, что никакой это не сон. Первой мыслью было: «Блин, сейчас разобьемся на фиг – со всеми моими бутылками…». Потом оказалось, что мы уже едем по взлетному полю, а тряска пришлась как раз на момент посадки (турецкие пилоты – лихие парни). Прибыли, приехали, докатились…

Из самолета выкатываемся в той же неразберихе. Наши юноши убегают куда-то вперед, а мы плетемся по лесенкам Шереметьево-2, волоча пакеты и сумки, часть которых, между прочим, принадлежит этим самым юношам…

- Не понимаю, - сама у себя печально спрашивает Настя, - почему я несу Васины вазы?!

Пытаемся распутать цепочку причин, приведших к этому следствию:

- Понимаешь, Вася в Стамбуле покараулил мой чемодан, за это Надя разрешила ему положить его пакет в свою сумку…

- Все это хорошо, но почему теперь я несу Васины вазы?! И его бутылки… кстати, что там у него? Нет, вы подумайте только: мальчика послали от религиозного издания, писать о высоком, о древних храмах, а он там пил ракию и вернется обвешанный какими-то вазами, кувшинами, текилой из дьюти-фри… Куда мы катимся?!

- Настя, умоляю, спускайся быстрее!!! – завопила в этот момент Вика с верхней ступеньки лестницы, - за тобой катится моя сумка, я не могу ее удержать, сейчас она на тебя наедет!!!

Так что Настин печальный вопрос остался без ответа…

P.S. Имена персонажей изменены)))
Опубликовано: 5 Мая 2009

Дополнительно


Copyright © 2010-2017 AtlasMap.ru. Контакты: info@atlasmap.ru При использовании материалов Справочник путешественника, ссылка на источник обязательна.