Перекати-поле, перекати-лес

11.10.2009

Перекати-поле, перекати-лес

Тольятти – Архангельск – Тольятти – такой маршрут освоил недавно наш земляк Сергей Скалкин. Пенсионер. Проехал 4200 километров. На велосипеде. В одиночку. 7 августа уехал, 17 сентября вернулся.

Он признается, что по возвращении испытал два равных по величине чувства. Радость от того, что выполнил намеченный план, что хватило сил, физических и моральных, что не заблудился в лесу, не был в пути арестован бдительными милиционерами за потрепанный, бомжеватый вид, что велосипед не подвел и лихие люди в дороге не обидели, что встретившаяся в северных краях рысь не прониклась к нему интересом, что денег хватило. И – огорчение, смешанное с разочарованием, оттого что дорога, полная трудностей и испытаний для человека и его железного коня, наконец, закончилась. И теперь не надо долгие часы крутить педали, решать проблему ночлега и пищи, укрываться от дождя и холода, досадовать на себя за то, что не взял компас и слегка ошибся, выбирая нужный поворот…

Психологи говорят, что длительный экстрим что-то перестраивает в душе человека на иной лад. И потому первая пара дней экстремального путешествия и первая сотня километров кажутся особенно тяжелыми, но потом наступает момент, когда ежедневные повышенные нагрузки становятся организму просто необходимы. Возникает другая крайность: человеку уже не так легко вернуться назад, в обычную, спокойную, размеренную жизнь. Это так называемый «синдром Федора Конюхова»: человек практически не может выбраться из положения вечного скитальца. Вернувшись в город, Скалкин был готов ехать куда-нибудь дальше, вот только заскочить к родным, чтобы знали, что у него все в порядке, и ехать…

И это притом, что путешествие действительно было нелегким. До Архангельска и обратно Сергей двигался отнюдь не по ровным автотрассам. У него на сей счет горький опыт: несколько лет назад, когда ехал по трассе, его сбила машина. С тех пор на лице – шрам, а в душе – страх от езды по асфальтированным, полным автотранспорта дорогам. Он выбирал дороги похуже, иногда даже грунтовку, или попросту ехал полем, подчас отклоняясь от намеченной траектории движения. Он выбрал для похода не самое лучшее время. Бывалые советовали отправляться весной и вместе с весной двигаться на восток, а он выехал из дома практически осенью. И потому приключений в пути получил с лихвой: например, в районе Вологды начался проливной совершенно осенний дождь и лил, почти не переставая, полторы недели, и были холодные ночи.

Скалкин строг к себе и в пути не давал своему телу никаких послаблений. За столько дней – ни одного ночлега под крышей, ни одной нормальной бани. Купался иногда в речках, но говорит, что к некоторым водоемам было просто не подойти, а в иных вода была грязно-бурой, даже умываться не хотелось. А в местные деревеньки на ночлег не просился по двум причинам. Не хотел напугать: в пути Сергей изрядно обтрепался и стеснялся своей размахрившейся и отсыревшей одежды, своего заросшего лица. Вторая причина удивляет еще больше. Он говорит, что когда-то слышал: у морских путешественников, если они хоть на несколько минут сходят с палубы на берег, не достигнув конечного пункта, маршрут считается прерванным и его не засчитывают. Скалкин не мог позволить себе такой роскоши, как не засчитанный его внутренним «я» маршрут (домашний теплый ночлег – все равно что для моряка сойти на берег) и потому ночевал исключительно в лесной глуши – в палатке. Лишь однажды разбил свой шатер в полузаброшенной деревушке: в лесу было слишком сыро.

К поставленной задаче наш путешественник подошел настолько серьезно и сурово, что даже не позволял себе делать остановки в интереснейших местах, которые встречались на его пути. Он проехал мимо музеев Ивана Сусанина, Пластова и Саврасова. Лишь сфотографировал на память место, где Саврасов писал свою картину «Грачи прилетели». Исключение сделал только для пушкинского Болдино, куда завернул и дождался открытия музея, да и то потом очень жалел. Экскурсия была интересной, но отняла много времени, а это сбой в графике, которого он не должен был себе позволить. И Великий Устюг проехал стороной, чтобы не было соблазна завернуть в терем к Деду Морозу. А в один из северных городов заехал лишь потому, что велосипед потребовал починки. В три или четыре магазина пришлось заскочить в поисках нужной детали – так и центр города посмотрел.

На вопрос, зачем ему было нужно такое трудное путешествие, если не ради открытия новых уголков природы, новых интересных мест, Сергей просто и честно, без всякой рисовки, отвечает: «Вот когда альпинист на высокую гору пытается взобраться, пока лезет, видит рядом с собой только белый снег. И его почему-то никто не спрашивает, для чего он на свою вершину лезет, а меня спрашивают. Ну, хочется мне почему-то ехать вперед, а конкретно объяснить, для чего и почему, не могу. Тем более что по сравнению с альпинистом я на своем пути все же много интересного вижу…»

В пути у него действительно были разные встречи и подчас не слишком многословные, но интересные беседы. Где-то он попросился в сарай, чтобы починить велик: понадобилась сварка, заодно перекинулись с хозяевами парой слов. В другом месте разговорился с женщиной у колодца – она нашему путнику молока деревенского предложила. Спросил, встречаются ли в округе волки. Та сказала, что есть и волки, и медведи, и рыси. Людей, говорит, пока не трогали, но вот собак всех перетаскали… Местные селяне теперь даже прикармливают хищников, оставляя им на заднем дворе пищу. Уверены: сытый волк бросаться на людей не должен. Однако у нашего Сергея такой уверенности не было, и ложиться спать ему в ту ночь в палатке было как-то по особенному неуютно, тем более что из оружия был с собой только маленький перочинный ножичек.

Под Кинешмой Сергей заметил, что народ на него как-то странно, с опаской косится. Оказывается, в тех краях в эти дни уголовники сбежали, а экипировка нашего героя вполне соответствовала образу беглеца – испугались. По одежке встречали… Но зато позже, когда велосипед, не выдержав ухабин и рытвин, запросил капитального ремонта, посторонний человек, случайный собеседник, не только не испугался Сергея, а даже предложил ему взаймы деньги. Две тысячи. Просто так, без всякой гарантии возврата. Сергей поначалу отказывался, но человек так искренне хотел помочь…

Деревни Скалкин в пути тоже встречал разные – крепкие и не очень и совсем заброшенные, где народу вроде и есть чем заняться, и народ этот вроде в наличии, но почему-то ничего, чтобы улучшить свою жизнь, не делает. В одной такой деревне рассказали, что даже коровы от заброшенности и невнимания людей сбежали. Одичали, пасутся сами вот уже два или три года, и одному богу ведомо, как они в лютые зимы без теплых коровников выживают, но выживают!

Дорога была разная, не везде укатанная. Встречались участки, где глухой лес вдоль обочины тянулся на много километров и всего одна-две машины на сто километров грунтовки – вот где простор России-матушки особенно остро почувствовался. Были участки и заболоченные: шаг в сторону с тропы – и пропадешь, спасать-то некому. А однажды, когда стемнело, попал Сергей в большую яму. Едва выбрался. С десяток километров пробирался по крупной щебенке – такой крупной, что практически приходилось идти пешком.

Но он продолжал двигаться к намеченной цели. Добрался. А потом на развилке прочел, что до Белого моря «всего» 100 километров. Ну, когда я еще в эти края попаду, решил Скалкин. И, удлинив свой путь, поехал к морю. Интересный и в какой-то степени символический разговор состоялся у него в Северодвинске. Сергей остановился, чтобы спросить у местной жительницы, где тут море и как к нему проехать. Та показала, а потом в свою очередь с любопытством спросила: «Ну, а потом-то ты куда? Дальше ведь дороги нет…» Пошутил в ответ: «Значит, на полюс идти придется!..» А для себя, конечно, решил: раз дороги нет, теперь уж точно нужно возвращаться. И повернул назад. Но сначала, конечно, до моря доехал.

Вернувшись из такого серьезного путешествия, Сергей уже подумывает через годик рвануть в новое. Планирует до Владивостока. И окружающим почему-то кажется, что он обязательно доедет. Потому что есть в этом человеке какой-то внутренний стержень: сказал, что сделает – и сделает, будьте уверены.

P.S. В это лето тольяттинские велотуристы путешествовали весьма активно. Кто-то – по Самарской Луке, любуясь ее пейзажами, а кто-то за границей, знакомясь с Финляндией, Германией, Францией. Говорят, из окна автомобиля или поезда никогда по-настоящему со страной не познакомишься. О некоторых из них мы вам еще расскажем. // Городские ведомости



Дополнительно


Copyright © 2010-2017 AtlasMap.ru. Контакты: info@atlasmap.ru При использовании материалов Справочник путешественника, ссылка на источник обязательна.